Страница 58 из 71
Глава 14.
Когда страх теряет власть.
Ночь была холодной и сухой. Такой бывает ночь перед тем, как что-то заканчивается окончательно — без возврата, без возможности передумать.
Элеонор стояла у окна и не могла уснуть уже третий час подряд. В доме было тихо — слишком тихо. Даже Олли, который обычно переворачивался во сне и что-то бормотал, сегодня лежал неподвижно, будто чувствовал напряжение взрослых.
В груди у неё не было паники.
Была сосредоточенность.
Та самая, которую она знала по операционным. Когда понимаешь: сейчас будет больно, грязно, страшно — но всё должно быть сделано точно.
Сзади раздался тихий стук трости.
Она не обернулась. Она знала.
— Ты тоже не спишь, — сказала она.
— Я считаю шаги, — ответил Джеймс спокойно.
— До чего?
— До того момента, когда перестанем ждать.
Она повернулась.
Он стоял у двери, без сюртука, в рубашке с расстёгнутым воротом, волосы чуть растрёпаны — впервые за всё время она видела его не собранным, не контролирующим каждый жест.
Он выглядел… живым.
И напряжённым до предела.
— Блейк придёт до рассвета? — спросила она.
— Да. Люди уже следят за домом Пембруков.
— Они не сбегут?
— Если сбегут — мы знаем куда.
Она подошла ближе.
— Ты уверен?
Он посмотрел на неё.
— Нет. Но я уверен, что больше не позволю им выбирать время.
Между ними повисла тишина.
Она чувствовала — сегодня всё изменится. Не только внешне. Внутри тоже.
— Джеймс…
— Да.
— Если что-то пойдёт не так…
Он резко перебил:
— Мы не обсуждаем “если”.
— Мы обязаны.
Он шагнул ближе.
— Тогда слушай. Если что-то пойдёт не так — ты уходишь. Сразу. Без споров.
— Нет.
— Элеонор…
— Нет, — повторила она тихо, но твёрдо. — Мы не делим риски. Мы делим результат.
Он смотрел на неё долго. Очень долго.
Потом выдохнул.
— Ты невозможная женщина.
— Я знаю.
— Хорошо. Тогда вместе.
И он впервые коснулся её руки сам.
Не случайно.
Не мимоходом.
Осознанно.
Она не отстранилась.
Но и не сжала пальцы сильнее.
Это было обещание.
Пока без слов.
Рассвет пришёл резко.
Серое небо, холодный свет, воздух влажный и чистый. У ворот уже стояли люди Блейка. Двое в гражданском, один с конём, ещё один — у угла дома, будто просто прохожий.
Блейк вошёл без стука.
Лицо мрачное. Глаза бодрые.
— Всё готово, — сказал он. — Высокий со шрамом внутри. И ещё трое. Огаста там же.
— Чарльз? — спросила Элеонор.
— Тоже.
Тишина.
Джеймс взял трость.
— Тогда идём.
Дом Пембруков выглядел так же, как всегда.
Аккуратный. Спокойный. Благополучный.
Только сегодня вокруг него стояли люди, которые знали, что за фасадом — грязь.
Блейк дал знак.
Дверь распахнули резко.
Крики. Шаги. Скрип мебели.
Элеонор не ожидала, что сердце будет биться так громко. Не от страха — от напряжения, которое наконец получило выход.
В холле уже держали двоих мужчин. Третьего прижали к стене.
И среди них — высокий.
Со шрамом у уха.
Он смотрел спокойно. Даже с лёгкой насмешкой.
— Опоздали, — сказал он.
— Нет, — ответил Джеймс. — Вовремя.
Лестница скрипнула.
Огаста спустилась медленно.
Без шляпки. Без улыбки.
В простом тёмном платье.
Она выглядела… старше.
И впервые — не уверенной.
— Это незаконно, — сказала она холодно.
Блейк поднял бумаги.
— Ордер. Подозрение в сговоре с преступной сетью, похищениях и угрозах.
Она рассмеялась коротко.
— Вы думаете, кто-то поверит?
С лестницы раздался голос:
— Я поверю.
Все обернулись.
Чарльз.
Бледный. Руки дрожат. Но стоит прямо.
Он посмотрел на мать.
— Я видел, как ты платишь им. Я слышал разговоры. Я… — голос сорвался, — …я больше не могу делать вид, что ничего не происходит.
Огаста побледнела.
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю, — сказал он тихо. — Я всю жизнь молчал. Больше нет.
Тишина стала тяжёлой.
Высокий со шрамом вдруг усмехнулся.
— Всё равно не докажете.
И тут вперёд вышел Сэм.
Маленький, худой, в слишком большом пальто.
— Я видел, — сказал он.
Потом ещё один мальчик.
Потом лакей — дрожащий, но говорящий.
Потом бумаги. Платежи. Имена.
Каждое слово — как гвоздь.
Огаста стояла неподвижно.
Потом посмотрела на Элеонор.
Впервые — без превосходства.
— Ты… разрушила всё.
Элеонор ответила спокойно:
— Нет. Ты разрушила. Я остановила.
Блейк шагнул вперёд.
— Миссис Пембрук, вы арестованы.
Щелчок наручников прозвучал слишком громко.
Огаста не сопротивлялась.
Она смотрела только на Элеонор.
— Ты думаешь, ты выиграла?
Элеонор выдержала взгляд.
— Я думаю, люди больше не боятся тебя.
Огаста медленно улыбнулась.
— Бояться всегда найдут кого.
— Но не меня, — ответила Элеонор.
Её увели.
Высокого со шрамом тоже.
Дом стал странно пустым.
Чарльз стоял посреди холла, словно потерял опору.
Он посмотрел на Элеонор.
— Я… прости.
Она смотрела на него долго.
— Я уже простила. Очень давно. Просто больше не люблю.
Он кивнул.
И заплакал.
Тихо.
Без звука.
Когда они вышли на улицу, солнце уже поднималось.
Холодный свет стал тёплым.
Блейк выдохнул тяжело.
— Всё. Сеть развалится.
Джеймс стоял молча.
Элеонор посмотрела на него.
— Всё закончилось.
Он медленно повернулся к ней.
— Да.
И вдруг… просто притянул её к себе.
Не резко.
Не осторожно.
Как человек, который наконец отпускает контроль.
Она уткнулась лбом ему в плечо.
И впервые за всё время позволила себе дрожать.
Он обнял крепче.
— Всё, — повторил он тихо.
— Всё, — ответила она.
И это было правдой.
Конфликт закончился.
Страх потерял власть.
А впереди оставалось то, что страшнее любой борьбы —
жить дальше.
Вместе.
Они шли обратно к дому молча.