Страница 71 из 71
Элеонор накрыла мальчика одеялом.
— Дыши. Вот так. Медленно.
Гарри сделал вдох. Потом ещё один.
Его плечи перестали дрожать.
— Я останусь рядом пять минут, — сказала Элеонор. — А потом уйду, чтобы ты мог спать сам. Но если ты снова испугаешься — ты зовёшь.
Гарри кивнул.
— Хорошо.
Олли прошептал Элеонор:
— Я же говорил, что вы не дадите.
Элеонор тихо ответила:
— Ты правильно говорил.
Когда они вышли, Джеймс посмотрел на неё.
— Вот почему всё это имеет смысл.
Элеонор кивнула.
— Да.
Они вернулись в кабинет уже за полночь.
Лампа всё ещё горела. Чай давно остыл.
Элеонор села, выдохнула.
— Иногда мне кажется, что я никогда не высплюсь.
Джеймс подошёл и наклонился, поцеловал её в лоб.
— Выспишься. Когда-нибудь.
— Ты умеешь утешать.
— Я стараюсь, — сухо сказал он.
Она рассмеялась.
Тихо. Счастливо.
Он сел рядом и обнял её плечи.
— Ты знаешь, — сказала Элеонор, — я раньше думала, что “дом” — это стены. Или деньги. Или фамилия.
— А теперь?
Она посмотрела на него.
— А теперь дом — это когда ребёнок плачет, и ты идёшь к нему не потому, что должна, а потому что не можешь иначе.
Джеймс кивнул.
— И когда возвращаешься — и рядом есть человек, который не исчезнет.
Элеонор положила голову ему на плечо.
— Да.
Они сидели так молча, слушая тишину большого дома, наполненного людьми.
За окном шевелились розы.
Где-то вдалеке проехала повозка.
В коридоре скрипнула доска — кто-то перевернулся во сне.
Это были звуки не опасности.
Звуки жизни.
Элеонор закрыла глаза и подумала, что пять лет назад она проснулась в чужом веке в чужом теле и считала, что всё потеряно.
А теперь она сидит в своём кабинете, в своём доме, рядом с мужчиной, которого выбрала сама, и знает: всё не просто нашлось.
Всё было построено.
И это — самое честное счастье.
Тёплое.
Реальное.
И устойчивое.