Страница 31 из 71
Сара послушалась, но на лестнице обернулась:
— Если вы не вернётесь… я всё равно буду ждать.
Элеонор кивнула.
— Вернусь.
Ближе к полуночи стук в дверь заставил Элеонор встать так резко, что стул заскрипел.
Она подошла к двери, не снимая засов.
— Кто.
Снаружи раздался короткий свист — особый, чуть протяжный.
Тоби.
Элеонор приоткрыла дверь на цепь.
На пороге стояли Тоби и Сэм. Мокрые, как будто только что пролезли через кусты или реку, глаза блестят возбуждением и страхом одновременно.
— Мы узнали, — быстро прошептал Тоби. — Про мельницу.
Элеонор жестом показала им войти. Они проскользнули внутрь, оглядываясь, будто даже стены могут донести их слова.
— Говори, — тихо сказала Элеонор.
Сэм, который обычно болтал быстрее всех, теперь мял кепку в руках.
— Там… — выдохнул он. — Там будет больше людей. Не двое и не трое. Мы слышали у лавки, как один говорил: «на мельнице завтра всё решится». И ещё… — он сглотнул, — …они говорили про «констебля».
Элеонор почувствовала, как внутри похолодело.
— Про Блейка?
Тоби кивнул.
— Про какого-то. Сказали: «чтобы не мешал». И смеялись.
Элеонор сжала пальцы.
Значит, враги знают о полиции. Значит, они готовят не только ловушку для Джеймса, но и для тех, кто может вмешаться.
Она быстро спросила:
— Вы знаете имя того, кто говорил?
Тоби мотнул головой.
— Нет. Он высокий. И пахнет табаком.
Светлые глаза, подумала Элеонор.
Тот самый.
Она посмотрела на мальчишек.
— Вы молодцы, — сказала она серьёзно. — Но теперь вы делаете то, что я скажу.
Тоби нахмурился.
— Мы и так делаем…
Элеонор подняла бровь.
— Тоби.
Он заткнулся мгновенно.
— Вы завтра не идёте к мельнице, — сказала она. — Вообще.
— Но…
— Вообще, — повторила она.
Сэм тихо выдохнул.
— А мы тогда что…
Элеонор наклонилась к ним.
— Вы будете делать самое важное. Вы будете живыми. И если что-то пойдёт не так — вы побежите к констеблю. Сразу. Не геройствовать. Не смотреть. Не слушать. Бежать. Поняли?
Тоби сжал губы. Он явно хотел спорить. Хотел быть «как взрослый». Хотел быть «полезным».
Но Сэм неожиданно ткнул его локтем.
— Поняли, — сказал Сэм.
Тоби буркнул:
— Поняли.
Элеонор кивнула.
— И ещё. Олли здесь. Его не трогать. Никому не говорить.
Мальчишки резко посерьёзнели.
— Мы не скажем, — сказал Тоби тихо.
Элеонор смотрела на них секунду, потом достала из кармана несколько монет и положила на стол.
— Это не плата, — сразу сказала она. — Это на еду. Чтобы вы завтра не шли к мельнице потому, что голодные и злые.
Тоби покраснел.
— Мы не за деньги…
— Я знаю, — спокойно ответила она. — Но вы всё равно дети. А детям надо есть.
Сэм взял монеты осторожно, будто боялся, что они обожгут.
— Спасибо, мисс.
Элеонор кивнула.
— Уходите. И… — она чуть смягчила голос, — …берегите себя.
Тоби вдруг сказал, не глядя:
— Вы тоже.
И они ушли.
Когда дверь закрылась, Элеонор подошла к стене и тихо постучала три раза.
Так, как Джеймс учил утром: один короткий, два длинных. Их новый сигнал.
Через минуту за стеной раздался такой же ответ.
Потом — шаги. И дверь между половинами, которая обычно была заперта, тихо открылась изнутри.
Джеймс вошёл, как человек, который не любит входить туда, куда его не приглашали. Но сейчас вошёл.
— Что, — спросил он сразу.
Элеонор кратко пересказала: больше людей, разговоры про констебля.
Джеймс слушал, лицо каменное.
— Они знают про Блейка, — тихо сказал он.
— Значит, Блейк под угрозой.
Джеймс резко выдохнул.
— Я поговорю с ним сейчас.
— Сейчас? — Элеонор посмотрела на окно. Ночь, холод, пустые улицы.
— Сейчас, — повторил он.
Она шагнула ближе.
— Вы не пойдёте один.
Он посмотрел на неё так, будто собирался сказать «ты опять».
Она опередила.
— Я не обсуждаю.
Он усмехнулся коротко.
— Опасная женщина.
— Упрямый мужчина, — парировала она.
Он на секунду задержал взгляд на её лице.
— Идём.
Констебль Блейк жил недалеко, в доме с маленьким садом и аккуратной калиткой. Элеонор отметила: аккуратность — признак человека, который пытается держать порядок там, где его мало.
Они постучали.
Долго никто не открывал.
Потом за дверью послышалось шарканье, и голос, сонный и раздражённый:
— Кто там, чёрт возьми?
Джеймс ответил ровно:
— Кэллоуэй.
Пауза.
Засов щёлкнул, и дверь приоткрылась.
На пороге стоял мужчина лет сорока — крепкий, с усталым лицом и глазами человека, который часто видит чужие проблемы, но редко видит благодарность.
Он моргнул, увидев Элеонор.
— Кто это.
— Соседка, — сказал Джеймс. — И человек, которому я доверяю.
Блейк прищурился.
— Ты влюбился, что ли?
Элеонор поперхнулась воздухом.
Джеймс даже не моргнул.
— Блейк.
— Ладно-ладно, — буркнул констебль, отступая. — Заходите. Только быстро.
Внутри пахло хлебом, табаком и недосыпом.
Блейк посадил их за стол, налил воды, а сам сел напротив, потирая лицо ладонями.
— Говори, — сказал он Джеймсу. — И если это опять твои игры с призраками на пристани, я тебя…
— Это ребёнок, — резко сказал Джеймс.
Блейк замер.
— Что.
Джеймс коротко изложил: пропажа, лодка, угрозы, встреча на мельнице. Без эмоций. Чётко.
Блейк слушал и постепенно бледнел.
— Завтра… — прошептал он. — На мельнице…
— Да, — сказал Джеймс.
Элеонор добавила:
— И они говорили о вас. О констебле. Смеялись. Значит, вас могут убрать или отвлечь.
Блейк посмотрел на неё резко.
— Вы откуда знаете.
— У меня есть уши, — спокойно ответила она. — И мальчишки, которые слышат то, что взрослые не замечают.
Блейк перевёл взгляд на Джеймса.
— Ты привёл к делу женщину.
— Я привёл мозги, — сухо ответил Джеймс. — Привыкай.
Блейк выдохнул и резко встал.
— Ладно. Слушайте. Я не идиот. Я возьму двоих людей. Но если там правда ловушка, они могут увести нас в сторону.
Элеонор кивнула.
— Поэтому вам нужен второй план.
Блейк прищурился.
— И какой.
Элеонор посмотрела на Джеймса. Он понял и кивнул.