Страница 29 из 71
Тоби прошептал:
— Мы… мы скажем полиции?
Джеймс не ответил сразу.
Он смотрел туда, где исчез мужчина.
Потом тихо сказал:
— Да.
И ещё тише:
— Но сначала мы подготовимся.
Элеонор посмотрела на него.
— Они хотят ловушку.
— Да.
— Ты пойдёшь.
— Да.
— Один.
Он посмотрел на неё.
— Да.
Она сделала вдох.
— Нет.
Он усмехнулся устало.
— Опасная женщина…
Она подошла ближе.
— Мы идём вместе.
Он посмотрел на неё долго.
Потом тихо сказал:
— Тогда готовься.
И впервые в его голосе не было попытки её остановить.
Только признание.
Теперь они действительно команда.
А это значит — дальше будет хуже.
И ближе.
И опаснее.
И… уже невозможно остановиться.
Они не разговаривали почти всю дорогу обратно.
Не потому, что нечего было сказать.
Потому что сказанное на рыбном дворе ещё не улеглось внутри. Оно двигалось — медленно, тяжело, как камень, который катится вниз и давит всё на своём пути.
Тоби и Сэм шли чуть впереди, переговариваясь шёпотом, но их обычная уличная уверенность куда-то исчезла. Они оглядывались чаще, чем нужно. Прислушивались к каждому звуку.
Дети быстро понимают, когда игра закончилась.
Элеонор шла рядом с Джеймсом.
Она слышала его дыхание — чуть глубже, чем обычно. Видела, как он ставит костыль осторожнее. Как правая рука иногда сильнее сжимает рукоять.
Он скрывал боль, но не от неё.
Скорее… рядом с ней он уже не притворялся так тщательно.
Это было странное ощущение — почти интимное, почти доверие, но без признаний.
Когда они свернули на улицу с их коттеджем, солнце уже опустилось за крыши, и розы на стенах стали темнее. Красные казались почти чёрными. Белые — серыми, призрачными.
Переплетение ветвей выглядело плотнее, чем утром.
Будто дом тоже чувствовал напряжение.
Сара открыла дверь прежде, чем они успели постучать.
Она ждала.
Лицо бледное. Глаза широко раскрыты. Пальцы сжимают передник так сильно, что ткань помялась складками.
— Ну? — выдохнула она.
Элеонор посмотрела на неё и сразу поняла: Сара уже знает, что всё плохо. Просто не знает, насколько.
— Они знают, что мальчик жив, — сказала Элеонор спокойно.
Сара прикрыла рот ладонью.
— Боже…
— И они дали нам время до завтра, — добавил Джеймс.
Сара медленно опустила руку.
— До… завтра?
— Мельница, — сказал он коротко.
Сара побледнела сильнее.
— Нет… нет… вы же не пойдёте…
Элеонор сняла плащ и повесила его на крючок.
— Пойдём.
Сара посмотрела на неё так, будто она только что сказала, что собирается прыгнуть в реку.
— Вы с ума сошли?
— Возможно, — спокойно ответила Элеонор. — Но у нас нет выбора.
Сара перевела взгляд на Джеймса.
— Вы же остановите её?
Он медленно снял перчатки.
— Нет.
Сара резко вдохнула.
— Но…
— Потому что она права, — сказал он тихо.
Тишина в комнате стала густой.
Сара смотрела на них обоих, словно впервые видела, что происходит на самом деле: они уже не соседи. Не случайные союзники.
Они — две силы, которые решили идти до конца.
Олли сидел на диване, обняв колени.
Он смотрел на них не детским взглядом.
Он понимал.
— Они хотят меня обратно, — сказал он тихо.
Элеонор подошла и села рядом.
— Да.
— Вы меня отдадите?
Вопрос прозвучал без истерики. Без слёз. Просто как факт, который нужно проверить.
Элеонор посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет.
Он не поверил сразу.
Она взяла его руки.
— Слушай внимательно. Мы не знаем, что будет завтра. Но сегодня… ты здесь. И ты под моей защитой.
Он долго смотрел на неё.
Потом кивнул.
Медленно.
Будто поставил печать на решении.
Позже, когда Сара увела Олли наверх, чтобы уложить его раньше обычного — «чтобы набраться сил», как она сказала дрожащим голосом — Элеонор и Джеймс остались одни.
Камин горел ровно. Огонь отражался в его глазах.
Он стоял у стола, положив ладони на дерево.
Она стояла напротив.
Между ними лежал лист бумаги.
План.
Он заговорил первым.
— Мельница заброшена. Три входа. Один со стороны реки. Один через склад. Один сверху — через лестницу.
Элеонор слушала.
— Высокие балки. Тени. Хорошее место для засады.
— Значит, они уверены, что контролируют пространство, — сказала она.
Он кивнул.
— Они будут ждать, что я приду один.
— И ты придёшь.
— Да.
Она медленно выдохнула.
— Тогда мы должны нарушить их расчёт.
Он посмотрел на неё.
— Как?
Она подошла ближе к столу.
— Свет.
— Что?
— Свет, — повторила она. — Они рассчитывают на тени. На скрытность. На страх.
Она посмотрела ему в глаза.
— Мы лишим их этого.
Он молчал.
— Нам нужен яркий источник света. Внезапный. Освещающий всё пространство.
Он задумался.
— Фонари…
— Нет. Слишком медленно. Слишком предсказуемо.
Она ходила по комнате, думая вслух.
— Масло. Ткань. Отражение.
Он вдруг понял.
— Вспышка.
Она остановилась.
— Да.
Он медленно улыбнулся.
— Вы хотите ослепить их.
— На секунды, — сказала она. — Но иногда одной секунды достаточно.
Он смотрел на неё так, будто видел новую сторону её личности.
— Вы опасная женщина.
Она устало усмехнулась.
— Вы повторяетесь.
Он подошёл ближе.
— Вы не боитесь?
Она задумалась.
Ответила честно.
— Боюсь. Но страх — это информация. Не команда.
Он смотрел на неё долго.
Потом тихо сказал:
— Завтра вы будете рядом со мной.
Не вопрос.
Не просьба.
Признание.
Она кивнула.
Поздно вечером Сара спустилась вниз.
— Он уснул, — прошептала она. — Но… он держал меня за руку… пока не заснул.
Элеонор подошла и мягко коснулась её плеча.
— Ты хорошо справляешься.
Сара покачала головой.
— Нет… я просто… боюсь.
— Это нормально, — сказала Элеонор.
Сара посмотрела на Джеймса.
— Вы правда думаете, что сможете…
Она не договорила.
Он ответил спокойно.
— Я думаю, что сделаю всё, чтобы закончить это.
Сара кивнула.