Страница 25 из 71
Потому что выражение лица Джеймса в этот момент было бесценным — смесь сосредоточенности, раздражения и… лёгкого стыда.
А Олли командовал:
— Медленно! Не так быстро!
Джеймс посмотрел на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да!
Элеонор всё-таки не выдержала.
— Он прав.
Джеймс перевёл взгляд на неё.
— Вы сговорились.
— Конечно.
Позже, когда мальчик снова отдыхал, они стояли у окна.
Розы блестели от утренней влаги. Красные и белые ветви переплетались, словно за ночь стали ближе.
— Они вернутся, — сказал Джеймс тихо.
— Да, — ответила она.
— Нам нужен план.
— Да.
Он посмотрел на неё.
— Вы не отступите.
Она покачала головой.
— Нет.
Он кивнул.
— Тогда работаем вместе.
Пауза.
Она протянула руку.
Он посмотрел на неё. Потом — на переплетение роз за окном.
И пожал её ладонь.
Крепко.
Тепло.
Без слов.
И в этот момент дом окончательно перестал быть просто двумя половинами.
Он стал центром.
Местом, где начнётся борьба.
Местом, где будут лечить.
Местом, где выживут.
И где… возможно… научатся жить заново.
К полудню дом уже не казался тихим убежищем. Он стал штабом.
Не в романтическом смысле — без карт на стенах и свечей над таинственными шифрами. Штабом в их реальности: кружки с чаем, крошки хлеба на столе, мокрые следы на полу и напряжение, которое висело в воздухе так плотно, что казалось — если провести ладонью, зацепишь.
Джеймс сидел у окна и делал вид, что смотрит на улицу. На самом деле он слушал.
Элеонор знала этот тип концентрации. Так слушают только те, кто не просто ждёт звука, а пытается угадать, какой звук будет следующим.
Сара ходила по дому слишком тихо — старалась не мешать, но этим только мешала сильнее: тишина подчёркивала тревогу. Она то брала в руки тарелку, то ставила обратно, то поправляла скатерть, будто от ровности ткани зависела безопасность ребёнка.
Олли сидел на полу у камина и перебирал деревянные кубики, которые Сара нашла в ящике. Кубики были старые, потёртые, с облупившейся краской. Он ставил один на другой, тщательно, с высунутым от напряжения кончиком языка.
Элеонор наблюдала: пальцы дрожат меньше. Дыхание ровнее. Сосредоточенность возвращается. Это было хорошо.
В какой-то момент мальчик поднял голову и посмотрел на Джеймса.
— Вы опять уйдёте?
Джеймс медленно повернул голову.
— Да.
Олли нахмурился.
— Один?
Джеймс чуть приподнял бровь.
— Ты считаешь меня глупым?
— Да, — честно сказал Олли.
Сара подавилась чаем.
Элеонор сжала губы, чтобы не рассмеяться, но плечи всё равно дрогнули.
Джеймс некоторое время смотрел на мальчика молча, будто выбирал, обижаться или восхищаться.
Потом тихо сказал:
— Это оскорбление или диагноз?
Олли подумал.
— Диагноз.
Джеймс усмехнулся.
— В доме врача диагнозы ставятся слишком легко.
Элеонор подняла бровь.
— Не переживайте. Я вам тоже поставлю. Но позже.
Джеймс посмотрел на неё боком.
— Я боюсь этого «позже».
— Правильно, — спокойно ответила она.
Сара тихо фыркнула.
Джеймс заметил.
— Мисс Миллс, — произнёс он ровно, — вы только что смеялись?
Сара тут же выпрямилась, будто её поймали на преступлении.
— Нет, сэр.
— Лжёте плохо.
Сара покраснела.
— Я… просто… это было…
— Неприлично? — подсказала Элеонор.
Сара шепнула, не глядя:
— Весело.
Джеймс на секунду закрыл глаза, как человек, которому одновременно приятно и раздражающе.
— Отлично. У нас тут цирк.
Олли посмотрел на него серьёзно.
— А можно мне тоже быть в цирке? Я умею быстро бегать.
Элеонор резко подняла голову.
— Нет.
Олли вздрогнул.
Она тут же смягчила голос.
— Олли, ты не будешь бегать. Ты будешь лечиться.
Мальчик нахмурился.
— Это скучно.
— Это полезно, — сказала она спокойно. — И если ты будешь делать упражнения, я позволю тебе командовать мистером Кэллоуэем ещё десять минут.
Олли оживился.
— Правда?
— Абсолютно.
Джеймс медленно повернул голову к ней.
— Мисс Харрингтон.
— Да?
— Вы сейчас только что использовали меня как инструмент мотивации.
— Конечно, — без тени смущения ответила она. — Вы же инструмент.
— Я человек.
— Это спорно.
Сара снова фыркнула, но на этот раз спрятала улыбку в чашке.
Джеймс ничего не сказал. Только усмехнулся — и эта усмешка была почти… тёплой. Почти.
Когда Олли занялся упражнениями под руководством Сары — она сидела рядом на полу, держа его пятку, как Элеонор показала, — Джеймс и Элеонор отошли к столу.
Он достал из внутреннего кармана сюртука сложенный лист бумаги.
— Что это?
— Адреса, — сказал он. — Склад у воды, баржа, лавка, где один из них иногда пьёт.
Элеонор посмотрела на список.
— Вы всё это выяснили за ночь?
Он приподнял бровь.
— Я работаю.
— Да, — тихо сказала она. — Я заметила.
Он помолчал, потом произнёс:
— Они вернутся.
— Вы уже говорили.
— И я повторю, — сказал он ровно. — Они будут проверять. Будут искать. И если поймут, что мальчик здесь…
Он не договорил.
Но Элеонор и так знала продолжение.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы они не поняли, — сказала она.
Джеймс внимательно посмотрел на неё.
— И как вы это предлагаете?
Элеонор опёрлась ладонями о стол.
— У вас в городе есть человек, которому вы доверяете?
Он усмехнулся.
— Вы задаёте вопросы, на которые неприятно отвечать.
— Это моя специальность.
Он помолчал.
— Есть один констебль. Ричард Блейк. Он не блестящий, но честный.
— Отлично, — сказала Элеонор. — Нам нужно, чтобы он действовал по вашей информации. Но так, чтобы это выглядело как случайная проверка.
Джеймс кивнул медленно.
— Это возможно.
Элеонор продолжила:
— Второе. Олли не должен выходить. Ни на крыльцо. Ни к окну.
— Согласен.
— Третье. Сара.
Сара подняла голову, услышав своё имя.
— Я? — испуганно спросила она.
Элеонор подошла ближе.
— Сара, ты сегодня пойдёшь в город.
Сара побледнела.
— Я… зачем?
— Чтобы быть глазами, — сказал Джеймс спокойно.