Страница 24 из 71
Глава 5.
Утро после ночи, когда всё изменилось.
Утро пришло раньше, чем хотелось.
Не мягко. Не постепенно.
Оно просто случилось — холодным светом в окне, тихим скрипом досок, запахом остывшего угля и тем особым состоянием воздуха, которое бывает только после бессонной ночи.
Дом проснулся медленно.
Сначала — тишина. Потом — дыхание. Потом — движение.
Элеонор открыла глаза ещё до того, как полностью поняла, где находится.
И только через секунду память вернулась сразу вся — как будто кто-то распахнул тяжёлую дверь.
Склад.
Темнота.
Рука на запястье.
Удар.
Крик.
Лицо Джеймса в жёлтом свете фонаря.
И мальчик… живой… здесь… рядом.
Она резко села.
На диване, свернувшись клубком, спал Олли. Он прижимался щекой к подушке, словно боялся отпустить её даже во сне. Плед сбился, открыв худое плечо.
Элеонор осторожно подтянула ткань обратно.
Мальчик вздохнул, но не проснулся.
Она провела ладонью по его волосам — лёгкое, почти невесомое движение, но пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось.
Теплее.
Лихорадка спадала.
Хорошо.
Она медленно выдохнула и поднялась.
В теле чувствовалась тяжесть — не физическая, а та, что появляется после сильного выброса адреналина, когда опасность уже прошла, а организм всё ещё не верит.
Она спустила ноги на пол, и прохладные доски отрезвили лучше любого кофе.
Камин почти погас. В углях оставалось слабое красное свечение.
Элеонор подбросила дров, наклонилась, осторожно подула — огонь ожил, треснул, расправился.
И в этот момент она услышала стук.
Не громкий.
Один раз.
Потом второй.
Она даже не обернулась сразу. Уже знала, кто это.
— Входите, мистер Кэллоуэй, — сказала она спокойно.
Дверь открылась.
Он стоял на пороге, опираясь на костыли, но не так, как вчера. Плечи напряжены сильнее. Движения аккуратнее. Лицо… чуть бледнее обычного.
И — почти незаметная складка между бровями.
Боль.
Элеонор отметила всё это за одну секунду.
Он кивнул.
— Доброе утро.
— Сомнительное, — ответила она мягко. — Но да.
Он вошёл, закрыл дверь и остановился.
Взгляд сразу нашёл диван.
Олли.
Мальчик спал.
И только тогда напряжение в лице Джеймса чуть ослабло.
Он выдохнул. Почти незаметно. Но она услышала.
— Жив, — сказал он тихо.
— Жив, — подтвердила она.
Тишина.
Потом она посмотрела на него внимательно.
— Сядьте.
Он даже не попытался возразить.
Просто медленно дошёл до стула и опустился, будто тело само решило, что спорить бесполезно.
Она подошла ближе.
— Покажите ногу.
— Не обязательно.
— Покажите.
Он посмотрел на неё.
Она — на него.
Долгая пауза.
Он медленно выдохнул и начал расстёгивать ремень фиксатора.
Когда ткань ослабла, стало видно — сустав отёк сильнее, чем вчера. Кожа натянута. Мышцы вокруг напряжены до предела.
Она даже не скрыла вздох.
— Вы прыгали.
— Я не прыгаю.
— Вы падали.
Он промолчал.
Она коснулась кожи — осторожно.
Он резко втянул воздух.
— Больно, — констатировала она.
— Терпимо.
— Вы врёте.
Он чуть усмехнулся.
— Профессионально.
Она подняла глаза.
— Я тоже.
И начала работать.
Медленно. Точно. Глубокое давление — потом мягкое растяжение. Разгрузка связок. Восстановление микроциркуляции.
Он сначала сидел неподвижно, будто вырезанный из камня.
Потом плечи постепенно начали опускаться.
Дыхание стало глубже.
Пальцы перестали так сильно сжимать край стула.
— Что… вы… делаете, — хрипло спросил он.
— Возвращаю вам ногу, — спокойно ответила она.
Он коротко рассмеялся.
Смех был тихий. Почти неверящий.
— Она моя уже много лет.
— Нет, — сказала она мягко. — Она просто терпела вас.
Он замолчал.
И в этой тишине было странное тепло.
Когда она закончила, он не сразу поднялся.
Сидел. Смотрел на пол. Потом на свои руки.
Потом осторожно встал.
Перенёс вес.
Ещё.
Ещё.
Пауза.
Он сделал шаг.
Потом второй.
И остановился.
На лице появилось выражение, которое она не видела раньше.
Не боль.
Не упрямство.
Не ирония.
Удивление.
— Это… — он не договорил.
Она наблюдала.
Он повернул голову.
— Вы опасная женщина, мисс Харрингтон.
Она скрестила руки.
— Это вы уже говорили.
— Теперь я понимаю масштаб.
Она улыбнулась.
Тихо. Почти нежно.
Сара спустилась позже.
Сначала показалась на лестнице. Потом остановилась, увидев их.
И замерла.
— Вы… — она перевела взгляд с Джеймса на Элеонор, — …вы вообще спали?
— Немного, — ответила Элеонор.
Сара посмотрела на ногу Джеймса. Потом на его лицо.
Потом снова на ногу.
— Вам лучше, — сказала она осторожно.
Он кивнул.
— Да.
Сара посмотрела на Элеонор так, будто перед ней внезапно материализовалось чудо.
— Вы… правда… умеете это делать?
Элеонор пожала плечами.
— Иногда.
Сара выдохнула.
— Господи… мы живём рядом с волшебницей.
— Нет, — спокойно сказал Джеймс. — Мы живём рядом с очень упрямым врачом.
Элеонор подняла бровь.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Мне подходит.
Завтрак получился тихим.
Олли проснулся осторожно, как будто проверял, не исчез ли дом. Когда увидел их всех — расслабился. Почти незаметно.
Он ел медленно, но уже без той жадности.
Потом Элеонор показала ему простое упражнение — сгибать стопу, держась за стол.
Джеймс наблюдал.
Очень внимательно.
— Больно? — спросила она.
— Немного.
— Хорошо. Значит, работает.
Он сделал ещё раз.
Потом ещё.
И вдруг посмотрел на Джеймса.
— Вы тоже делаете?
Тишина.
Джеймс медленно приподнял бровь.
— Я?
— Да.
Элеонор не вмешалась.
Это был важный момент.
Джеймс посмотрел на мальчика. Потом на свою ногу.
И вдруг сел.
— Показывай, — сказал он.
Олли просиял.
И они начали делать упражнение вместе.
Сначала неуклюже. Потом ровнее.
Элеонор стояла у стола, прижав ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться.