Страница 26 из 71
Сара посмотрела на него так, будто он предложил ей прыгнуть в реку.
— Я не…
— Ты сможешь, — мягко сказала Элеонор. — Ты не будешь делать ничего опасного. Просто пройдёшь по лавкам. Послушаешь. Люди любят говорить.
Сара сглотнула.
— А если…
— Если кто-то покажется подозрительным — ты просто вернёшься домой, — сказала Элеонор. — И всё.
Сара кивнула, но выглядела так, будто собиралась упасть.
Джеймс вдруг сказал:
— Мисс Миллс. Я не прошу вас быть героем. Я прошу вас быть разумной.
Сара моргнула.
Это было неожиданно — от него, с его холодностью.
Она кивнула.
— Я… постараюсь.
Элеонор заметила, как Джеймс посмотрел на Сару чуть внимательнее. Не как на «подружку соседки». Как на часть команды.
И это было важно.
Сара ушла после обеда.
Она надела плащ, аккуратно завязала ленты шляпки и, уходя, обернулась к Элеонор.
— Если… если вы услышите что-то…
— Мы закроем дверь на засов, — сказала Элеонор. — И будем ждать.
Сара кивнула и ушла.
Когда дверь закрылась, дом снова стал тише.
Олли сидел на диване и смотрел на свои руки.
— Она ушла из-за меня? — тихо спросил он.
Элеонор села рядом.
— Она ушла потому, что взрослые иногда делают то, что нужно.
— А вы? — спросил он. — Вы тоже уйдёте?
Элеонор хотела сказать «нет». Хотела дать ему твёрдую опору.
Но она посмотрела на Джеймса.
Он стоял у окна и смотрел в улицу так, будто видел сквозь стены.
Она поняла: уйти придётся.
Не сейчас — но скоро.
— Я рядом, — сказала она наконец честно. — И пока ты здесь, я рядом.
Олли кивнул, словно согласился на это «пока».
Потом вдруг спросил:
— А вы правда врач?
Элеонор улыбнулась.
— Да.
— Тогда почему вы не в больнице?
Элеонор на секунду замолчала.
Потому что больница — не то место, где можно спрятать пропавшего ребёнка. Потому что там все увидят. Потому что там слухи бегут быстрее санитаров.
Она сказала проще:
— Потому что иногда лечить надо не только тело. Иногда — жизнь.
Олли моргнул.
— Жизнь болит?
Элеонор мягко провела пальцем по его лбу.
— Иногда очень.
Ближе к вечеру в дверь постучали.
Один раз.
Второй.
Элеонор замерла.
Джеймс поднял голову.
Олли мгновенно сжался.
Элеонор подняла палец к губам, показывая мальчику молчать, и медленно подошла к двери.
— Кто, — спросила она тихо, не открывая засов.
Снаружи раздался голос.
Женский.
С резкими нотами.
— Это я. Миссис Пембрук.
Элеонор не сразу поверила. Сердце ударило так, будто ей снова двадцать, и она стоит с чемоданом на пороге, а над ней — чужая женщина с властью в голосе.
Она закрыла глаза на секунду.
Потом открыла.
И встретилась взглядом с Джеймсом.
Он понял мгновенно.
Его брови поднялись — удивление. Потом лицо стало каменным — контроль.
Элеонор выдохнула медленно.
Свекровь.
Манипулятор.
И она здесь.
В этот момент Олли тихо всхлипнул.
Элеонор резко обернулась к нему.
— Тихо, — прошептала она. — Всё хорошо.
Она подошла ближе к двери и спросила ровно:
— Зачем вы пришли?
Снаружи раздался раздражённый смешок.
— Нелл. Открой. Это неприлично.
Элеонор почувствовала, как внутри поднимается злость — густая, горячая, но удивительно ясная.
— Неприлично было выставлять меня с чемоданом, — сказала она спокойно. — Что вам нужно.
Пауза.
Потом голос стал мягче. Сладким.
— Я пришла поговорить. Мы все были… на нервах. Чарльз переживает.
Элеонор усмехнулась.
— Чарльз переживает или вы переживаете, что я больше не под вашим контролем.
Снаружи снова пауза.
Потом:
— Нелл, не будь жестокой. Я готова простить.
Элеонор закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.
За её спиной Джеймс сделал шаг ближе, опираясь на костыли.
Его голос прозвучал неожиданно ровно:
— Мадам, — сказал он громко, так чтобы слышали снаружи, — в этом доме не принято стоять у двери и лгать.
Тишина.
Элеонор почувствовала, как у неё по коже пробежал холодок удовольствия.
Свекровь не ожидала мужского голоса.
Снаружи раздалось:
— Кто это.
Элеонор открыла дверь на щёлочку, но засов не сняла.
На пороге стояла женщина в дорогом плаще, с идеально уложенными волосами и глазами, которые смотрели так, будто она пришла не просить, а брать.
Огаста Пембрук.
Она увидела Джеймса за плечом Элеонор.
Её лицо на секунду вытянулось. Глаза расширились. Потом она мгновенно собралась.
— Нелл, — сказала она уже другим тоном, — у тебя… гости.
Элеонор улыбнулась.
— У меня соседи.
Огаста сделала вид, что не понимает.
— Я пришла ради твоего блага.
Элеонор наклонила голову.
— Тогда вы ошиблись адресом.
Огаста чуть прищурилась.
— Ты всегда была неблагодарной.
— А вы всегда были манипулятором, — спокойно ответила Элеонор.
Глаза Огасты вспыхнули.
— Ты говоришь так, потому что рядом мужчина.
Элеонор подняла бровь.
— Я говорю так, потому что наконец-то рядом нет вас.
Джеймс стоял молча, но его присутствие было как стена.
Огаста посмотрела на него.
— Кто вы.
Джеймс ответил ровно:
— Ваш худший кошмар, мадам. Человек, который видит.
Огаста открыла рот, но слова не сразу нашлись.
Элеонор воспользовалась паузой.
— Уходите, — сказала она тихо. — И больше не приходите.
Огаста попыталась улыбнуться.
— Нелл… ты же понимаешь, что тебе одной не выжить.
Элеонор посмотрела на неё спокойно.
— Я уже выжила. Это вы не переживёте.
Она закрыла дверь и задвинула засов.
Олли смотрел на неё с дивана огромными глазами.
— Это была… плохая?
Элеонор выдохнула.
— Очень.
Джеймс тихо сказал:
— Теперь у нас две проблемы.
Элеонор посмотрела на него.
— Да.
И в этот момент издалека донёсся свист.
Сигнал.
Тоби или Сэм.
Джеймс резко выпрямился.
— Это мои мальчишки, — сказал он. — Значит, что-то случилось.
Элеонор уже накидывала плащ.
— Значит, мы идём, — сказала она.
Джеймс посмотрел на неё.
— Нет.
Она подняла бровь.
— Да.
Он усмехнулся.
— Опасная женщина.
Она ответила ровно: