Страница 66 из 82
– Итак, повторяю в последний раз: шалфей для жареного гуся используй в подливке, чеснока и лука в фарш не жалей, а вот гвоздика, перец, мускат – щепотками в подливу и маринад.
– Ну, маам, – тянула жертва родительской любви.
– Не мамкай мне тут, – буркнула Сара, женщина с боевым характером, которая работала на кухне у Рейджа, и продолжила бубнеть. – Когда я тебе еще все успею рассказать? И да, никогда никуда не ходи без молотка, скалки или сковородки.
– Это поможет?
– Нет, но обещание, что твои дети будут самыми лучшими поварами, выбить сможешь! Башка она у всех костяная, а то что ты думаешь!
И они скрылись за спинами других зрителей.
Джейн поняла, что ей неуютно в толпе. И ей не нравится то, чего предвкушают эти разгоряченные люди. А еще, что Мэтью нервничает.
С другой стороны раздался приветственный возглас веселого матроса:
– Джекки! Ты ли это?
– Я, коль ты глаза не пропил! Слышал, ты скоро снова в море?
Моряк со «Второго Шанса» с протрезвевшим выражением лица тряс руку приятелю и что-то пытался сказать, но толпа и их оттеснила.
– Пойдем отсюда, – Рэйдж потянул свою невесту за ледяную руку. Но кто-то перехватил ее.
– Разве можно пропустить казнь? – сверкнул черными глазами незнакомец в щегольской треуголке с дерзким страусовым пером. Мэтью смерил противника злым взглядом, но тот лишь засмеялся.
Из-за его спины выглянула любопытная девушка, которую Джейн, как оказалось, хорошо помнила. Когда она только появилась у матушки Готланд, именно эта девушка считалась ее ученицей…
Почему она это забыла?
– Но они же… И должны выглядеть не так!
– Они никогда не скажут вам правду о том, что с ними сейчас, дочь моя. А это… Не путайте туризм с эмиграцией, – он натолкнулся на непонимающий взгляд девушки. – Корпоративная этика? Тоже не то… Ладно: и в аду бывает выходной. Так ясно?
Мужчина в черном лениво махнул рукой и Джейн увидела, как образ приятеля пьянчуги-моряка поплыл, покрылся язвами и струпьями, кожа потемнела и скукожилась, превратив дружескую улыбку в жуткий оскал, но всего лишь на миг и только для одной зрительницы.
Люди вдруг замерли, начали вытягивать шеи, силясь что-то рассмотреть на помосте в центре площади. Джейн тоже поддалась вперед, но не слышала ни голоса глашатая, ни одобрительного улюлюканья толпы. Не чувствовала, как Мэтью пытается ее оттащить, увести с площади, не заметила, как кто-то из спутниц барона Самди просочился между ними, а толпа оттеснила Рейджа в сторону.
Он злился, ругался, толкался, но людской водоворот неумолимо уносил его в сторону.
А Джейн словно замерла, не могла пошевелиться, смотрела на помост и весь мир застыл.
Глашатай в ярко алом плаще и камзоле выкрикивал обвинения, которые встречали с одобрительным гулом. Бледный городской маг стоял рядом, на лице его застыла гримаса ребенка, у которого забирают сломанную им же игрушку. Он бросил умоляющий взгляд на балкон ратуши, где расположился лорд-мэр и какие-то другие важные гости, но казнь уже было не отменить.
На небо над всеми такое голубое. И чайки кружатся в вышине.
Сам же приговоренный стоял низко опустив голову. Длинные грязно-серые волосы закрывали лицо. Одежда из небеленого льна была чистой и даже целой, но кое-где ткань приклеилась к телу черными полосами. На руках и ногах переливались черной магией браслеты с рунами подавления.
Во рту стало сухо, тело перестало слушаться, она глубоко дышала, но воздуха как будто не хватало. Людская многоголосица угасла. В ушах стоял лишь грохот сердца.
После короткого кивка мага, двое стражников бросились к пленнику, схватив за плечи, поставили на колени. Храмовник подошел к нему, сказал несколько слов, но ответа, видимо, не получил.
Треск разрываемой рубашки почему-то она услышала. Как и свист кнута.
Маги живучие. От такой пытки он будет умирать долго.
Джейн вдруг показалось, что она тонет в вязкой тьме отчаяния. Когда нет смысла бороться и нет желания жить. Когда все, что было ценным, потеряло смысл. Когда…
В воду окунают раскаленное железо. Или раскаленный прут прожигает полосу через спину.
Девушка заорала и выгнулась дугой. Люди, стоящие рядом, отпрянули. Кто-то заверещал, что на эшафоте наконец-то что-то интересное происходит.
А Джейн рухнула на колени с очередным криком. Из носа потекла струйка крови. Кожа на запястьях пошла волдырями, как от ожогов. Спина горела. Под сердце ткнулось что-то острое и дышать стало невозможно.
Беловолосый маг, который даже не дрогнул, когда его первый раз ударили кнутом, вдруг дернулся и поднял голову. Лицо его было грязным, один глаз заплыл, а второй, перечеркнутый свежим шрамом, сиял чистым светом голубой магии воды. Затуманенный каким-то дурманом взгляд обрел ясность. И среди всей толпы – среди шумных мастеровых, веселых матросов, бойких торговок, любопытных детей – он смог увидеть ее.
Черноволосую девчонку с белой прядью, скрючившуюся от его боли.
Кровь побежала по жилам быстрее, разгоняя тьму в душе. Цепи, исписанные синими рунами, натянулись.
С колен он поднялся медленно, а потом рванулся вперед, разрывая антимагические оковы. Обычные путы для обычных магов. Такие дракона не удержат.
Толпа не успела даже вздохнуть, как над помостом взвилось длинное гибкое, как у морской змеи, тело. Никто не успел закричать, как дракон проскользнул на людскими головами. И не успел броситься наутек, как чудовище подхватило бесчувственную девушку с мостовой и золотой молнией взвилось в небо, распугав чаек.
Чайки были против. Галдели и возмущались.