Второй Шанс

– Права… – сникла Джейн, преувеличенно внимательно рассматривая Дувр, похожий на клубок переплетенных извилистых улочек, вымощенных булыжником. В центре города находилась рыночная площадь с ратушей, гильдией торговцев, домами магов и богатых горожан. Каменный храм с высоким шпилем, построенный много веков назад, разместился ближе к порту. – Но ведь там у меня была жизнь. И мне бы хотелось знать, какая я была раньше…

– Но ее не вернуть, Джейн, – Мэтью перехватил все-таки ее руку, притянул к себе и нежно погладил тонкие пальцы. И, глядя прямо в глаза, произнес. – Тебе нужно жить дальше.

В портовой гавани стояли пришвартованные корабли, издали похожие на детские игрушки. Рыбацкие, торговые, несколько военных. Их было столь много, что мачты устремлялись ввысь как деревья в лесу. Но Мэтью говорил, что это еще мало, вот в порту Люнденвика воды не видно, так там много кораблей…

Одно судно уныло покачивалось вдалеке ото всех.

– Его так никто и не купил? – перевела тему Джейн, вырвала руку и указала пальцем на черный галеон.

– «Второй Шанс» – военный корабль, – проворчал Мэтью. – Да и слава у него теперь… Даже я бы не рискнул купить его. Дрова и то зимой дороже стоят.

И тоже стал пристально смотреть на море, на скулах его ходили желваки.

В молчании слышно было, как ветер треплет высокую траву, а потом донеслось тихое ржание лошади, недовольной подъемом на холм.

И Джейн, словно торопясь сказать все прежде, чем рядом с ними поравняется чья-то телега, затараторила:

– А если я была леди?

– Тогда тем более, я – хорошая партия для тебя, а ты для меня, – чуть ли не просиял Мэтью. – Я богат. А скоро стану еще богаче.

– А если я была магом?

– Скажешь тоже! Женщины магами не бывают. Покойная королева Елизавета была магом, но она ж королева!

– А если я была замужем?

Рейдж усмехнулся.

– Поверь, я разберусь и с этой проблемой. Ты моя, Джейн, и я не хочу ни с кем тебя делить.

И довольный парень махнул рукой, останавливая повозку горшечника из соседней деревни, и попросил подвезти до города.

***

Дела в Кентербери решились словно сами собой. Девушка из моря приносила ему удачу. А удачу капитан Рейдж упускать не привык. И хотел как можно скорее добраться в Дувр, увидеть свою девочку, услышать ее согласие… Да он уже в Храме договорился! Слугам велел дом подготовить. И никого с собой в дорогу не взял. То ли из соображений секретности, то ли чтобы не задерживали.

Только лошадь его спешку не одобряла и плелась как полудохлая, хотя городской маг обещал, что под такими заклятиями она будет летать!

Деревня с постоялым двором осталась далеко позади, а до дома Мэтью, скорее всего, доехать не успеет. Лошадь давно уже забыла и про рысь, и про галоп и еле-еле переставляла ноги. Нужно было все-таки покупать амулеты не у староверов, а у новообращенных храмовников!

Перспектива ночевать под каким-нибудь дубом его не радовала. Лес – это вам не море. Вместо криков чаек – разноголосое щебетание и чириканье. Вместо скрипа канатов и хлопанья раскрывающихся парусов – мерный перестук копыт и скрип старого седла. И не соленым морем пахнет, а пылью, потом, листвой и хвоей. Звук волн всегда успокаивал, а вот шелест листвы и шорох ветра в кронах был непривычен и таил угрозу.

Внезапно воздух пошел рябью, птицы стаей вспорхнули вверх, раздался треск, и поперек дороги рухнуло развесистое дерево.

Ржание резануло по ушам, лошадь встала на дыбы, замолотила копытами воздух. Мэтью подался вперёд, обхватил животное за шею и момент, когда из кустов высыпались маленькие зеленые человечки, не заметил. Они, как мячики, прыгали по дороге, не давая лошади успокоиться, хватали всадника за сапоги, подпрыгивали и тыкали острыми палками и железяками в ноги, дергали за седельные сумки и конский хвост.

Мэтью бросил в них несколько шариков оглушающих заклинаний. Мелкие разбойники с визгом бросились в стороны, а потом опять, как волна, накатились на путника. Но парень успел вытащить шпагу и отмахнуться от первых гоблинов, слишком прыгучих на свою беду.

Лошадь то и дело пыталась опять встать в «свечку», что-то постоянно хрустело и чвакало под ее копытами. Мэтью с трудом удалось заставить ее развернуться и рвануть обратно. Зеленые с хохотом поскакали следом, безуспешно бросая палки, камни и плюясь ягодами из воздушных трубок, как у туземцев с южных островов

Мэтью на секунду обернулся через плечо, удовлетворенно хмыкнул, что не пришлось на какую-то мелкую нечисть тратить дорогие артефакты. А в следующее мгновение чуть не выпал из седла – на голову лошади прыгнул один из гоблинов, растянул свой жабий рот до ушей, костлявой лапкой вытащил что-то из крохотной кожаной сумки через плечо и от души сыпанул в глаза человеку сиреневой пыли.

Все вокруг закружилось, кусочек синего неба поменялся местами с серой дорогой, в ушах раздалось довольное кваканье, и морды гоблинов, склонившихся над ним, начали расплываться.

***

Сознание возвращалось медленно. Под звуки противной волынки и чьих-то голосов. Парень попробовал пошевелиться, но тело затекло и отказывалось слушаться. Когда Мэтью полностью пришел в себя и открыл глаза, то обнаружил, что мелкая зелень привязала его к столбу и теперь с удовольствием копается в его сумках, рассматривая дорожную одежду, запечатанные шкатулочки и нити «бус»-артефактов.

– Добрый день, сэр, – раздалось откуда-то сбоку. Мэтью неимоверным усилием заставил себя повернуть голову и сосредоточить взгляд на других пленниках. – Я бы снял перед вами шляпу в знак приветствия, но, боюсь, ее уже съели.

К соседнему столбу был привязан джентльмен лет сорока в некогда роскошной одежде. В отблесках костров можно было разглядеть, что его рыжие длинные до плеч волосы спутаны, но карие глаза смотрели дерзко, а остроконечная бородка воинственно топорщилась. Мэтью рассмотрел еще один столб и несколько палаток из шкур и веток. В нос ударил запах паленой шерсти, мочи и свежего дерева.

– Не могу сказать, что рад знакомству, – продолжил собрат по несчастью. – Но позвольте представиться – Артур Созерн. Можно без титулов. Ситуация не располагает, знаете.

Один пучеглазый гоблин с прищелкиванием и причмокиванием вытащил из сумки бриджи. Расправил, рассмотрел на свет, довольно квакнул и приложил обновку к себе. Его товарищ угрюмо хрюкнул, отвесил подзатыльник, выхватил штаны и начал тут же их натягивать на костлявые ноги. Первый уродец отплевался от пыли и, вереща во все горло, прыгнул «вору» на спину и вцепился в редкие волосенки.