Страница 3 из 82
– Сам, говоришь, догадался, как путешествовать по времени? – прошипела она сквозь треск и гул.
У каждой магии есть цвет. У огня красный. У воды синий. Голубой – воздух. Фиолетовый – некромантия. Сиреневый цвет у силы пророчиц.
А радуга… Полный спектр радуги возможен только лишь в одном случае.
И Уэльс вдруг понял: сивилла знает. Знает, кто дает магии все цвета. И испугался.
– Вы ведь не скажете…
– Да давайте же начнем!
Полосы чистой силы все быстрее и быстрее кружились вокруг девушки. Искрились и светились. Гудели как рой пчел, хотя сам ученый предпочитал называть это звук песней. Машина настраивалась на магию сивиллы, оценивала ее резерв, потенциал. Выстраивала какой-то неимоверно захватывающий пазл, где каждый день был похож на прекрасную жемчужину на нитке бус.
– Начинайте, госпожа!
Сивилла выдохнула, как перед прыжком в воду.
– Я ненавижу тебя, Бедфорд!
Вспышка света резанула по глазам, и фигура девушки исчезла.
Искры магии опали. Гул артефактов затих. Погасли руны, вернувшись на свои места на стенах. В наступившей тишине громко тикали часы с отображением времени, куда отправилась его черноволосая гостья.
«Странный какой-то код» – подумал Уэльс. – «Наверное, послышалось».
Вытер на лбу бисеринки пота.
Сивилла перенеслась не на неделю назад, а немного дальше. Лет на триста. Однако, госпожа пророчица сильный маг. Тем более, что ее основная магия, кажется, некромантия. Что с ней может случиться за короткое время?
Поймет, что ошиблась, и тут же вернется! Он бы точно так сделал.
Так что стоит распорядиться приготовить чай. И чтобы из соседнего трактира принесли какую-то приличную еду. Но это же леди. Придется сделать заказ в кондитерской на углу. Правда, там не дают в долг и нужно будет распотрошить последнюю заначку… Ну что ж, ради благосклонности сивиллы…
Но через час девушка не вернулась. Не вернулась и через три. Начало смеркаться и в Люнденвик пришла серая ночь.
В доме было холодно и сыро. На дровах тоже приходилось экономить.
Чай давно остыл.
Уэльс всего этого не заметил. Погруженный в работу, он рассчитывал какие-то формулы, пытаясь понять почему не получается путешествовать дальше, чем на пятьсот лет. Да и то только по одному. Хотя видно же, что у машины намного больше возможностей… А то, что он разместил в самой огромной зале – это всего лишь скромная модель. Не совершенная, но действенная.
Ученый писал, торопясь ухватить ускользающие мысли, догнать идею, открыть то, что позволит сделать мир чуточку светлее и лучше. И…
Кристалл, освещавший стол, мигнул и погас.
Перо соскользнуло с бумаги, так и не закончив предположение о новой теории временных петель.
Тикали часы. Было слышно, как шумели ветви деревьев за окном.
Уэльс с раздражением встал из-за стола. Опять перепады сил. Для прыжков во времени требовалось много энергии. Периодические сбои в бытовых артефактах – неприятная неизбежность.
Седоволосый мужчина зажег на ладони светлячок, чтобы не набить шишек о мебель или о косяк двери, и осторожно побрел к зале с машиной времени. Огонек давал мало света, как будто подчеркивая тьму по углам.
«Какая удивительная метафора получается, – думал ученый. – Мы бредем, словно во тьме, освещая себе путь с помощью науки. И наши знания скудны и недостаточны. Они лишь подчеркивают темноту невежества общества в целом…»
За окном мелькнула длинная тень. Где-то послышался звук разбиваемого стекла.
«Опять Генри оставил окна открытыми! Я же говорил ему беречь тепло! Перепады температур и влажности могут плохо сказаться на чувствительности транзисторов с огненными сердцевинами!»
Дверь в залу не поддавалась. Артефакт и тот не сразу откликнулся.
А он говорил про влажность! Дом старый. Замки могут заклинить.
Но оказалось, что он перепутал ключи и тыкал в замочную скважину не тем. Такое случалось, когда он волновался.
По ногам потянуло сквозняком. Но он же точно помнил, что окна в помещении с машиной были закрыты. Он уже проветривал сегодня.
Или все-таки открывал?
Наконец он сумел совладать с дверью и чуть ли не упал в зал, запутавшись в сорванных с окна и сброшенных на пол шторах.
Через разбитое окно виднелась сизая ночь с черными росчерками ветвей. Из сада пахло сыростью и свежестью. Затухали магические сферы, как после прыжка. Уэльс облегченно выдохнул и начал проверять артефакты. Все было в порядке. Перепад энергии хрупким системам не повредил. В прошлый раз пришлось заменять самоцветы из центральной пентаграммы. А попробуй найти сейчас горный хрусталь первоклассного качества, да еще таких размеров!
А то, что самописец зафиксировал еще один прыжок, так то, наверное, случайность. И стоит изучить подробнее влияние грозового фронта на точность настройки цепи радужных артефактов для перемещения.
Ученый, озаренный новой идеей, схватил лист бумаги и начал записывать свои мысли.
Длинные царапины на стене, как от огромных когтей, он не заметил.