Страница 26 из 82
– Поговорить? – девушка с деланной задумчивостью постучала себя пальцами по подбородку. – Что ж, вы меня ограбили, заставили бегать, растерять половину травяных сборов, потерять кучу времени, а в первый раз так напугали мою козу, что она до сих пор молока не дает. Конечно, все это только ради разговора, господин как там вас по титулу. И даже не соизволили представиться.
Белые, как лунный свет, волосы мага были заплетены в хитрую косу, переброшены через плечо и толстой змеей выделялись на черной одежде. Он уже стоял так близко, что протяни руку и можно дотронуться до смуглой кожи щеки.
– Ты боишься меня? – маг увидел что-то у нее за спиной и не смог сдержать удивления.
– Еще раз повторю: вы меня ограбили, почти разорили, поставили под сомнение мою репутацию и …
– Да-да, я помню, твоя коза, – он схватил ее за плечи и развернул спиной к себе.
Джейн вскрикнула, отшатнулась и непроизвольно прижалась к незнакомцу.
Полупрозрачные тени, напоминавшие силуэты людей, заполоняли палубу. Они светились неярким голубоватым светом, и их становилось все больше. Они выходили из мачт, подымались из люка, ведущего в трюм, спускались по иллюзорным канатам сверху.
Девушка во все глаза смотрела на призраков. Один в камзоле, с оторванной рукой. Второй в длинной рубахе, превратившейся в лохмотья, с нечесаными волосами, с провалами на месте глазниц. Третий ухмылялся беззубым ртом на изъеденном язвами лице. На его шее висел крест из золота и бесцветных камней.
Еще мгновение назад воздух был наполнен свежим запахом моря, но теперь его вытеснило что-то тяжёлое и густое, как смрад гниющих водорослей. По незакрытой коже шеи потянуло холодом, а пальцы заледенели.
Маг дернул рукой и кнут из соленой воды предупреждающе щелкнул в воздухе. Призраки, которые подошли уже слишком близко к живым, отпрянули на шаг.
– Прекрати на них таращиться!
Их тянуло к теплу. К жизни.
Люди, которые уходили в неизвестность, которые каждый день рисковали жизнью среди недружелюбной стихии, сроднились с кораблем. И умирая, продолжали жить.
Корабль был им домом. Он стал им могилой. И им не нравилось, если кто-то приходил незваным.