Страница 87 из 102
Вечером Тим объявил, что мы идём в клуб.
— Тебе нужно развеяться, котёнок, — заявил он, игнорируя мой протестующий
взгляд. — Том уже заказал столик. Это не та дыра с грохочущей музыкой, не бойся. Приличное
место. Там подают «Хеннесси» и все делают вид, что они важнее, чем есть на самом деле.
Я хотела отказаться. Правда, хотела. Забиться в номер, заказать еду в постель и
смотреть французские фильмы без субтитров, пытаясь угадывать смысл. Но что-то внутри меня —
то самое, что проснулось после падения на крыше — требовало выхода. Требовало действия.
Требовало доказательства самой себе, что я всё ещё здесь. Всё ещё сильная.
Я надела узкое чёрное платье, которое облегало фигуру как вторая кожа. Туфли на
шпильке. Волосы уложила в небрежные волны. Макияж — агрессивный, с тёмными тенями и алыми
губами. Посмотрела в зеркало и впервые за долгое время увидела ту Герду, которую почти
забыла. Опасную. Хищную. Неприступную.
Клуб действительно оказался не таким, как я ожидала. Никакой оглушительной
музыки, никаких стробоскопов. Приглушённый свет, кожаные диваны, официанты в белых
перчатках. Публика — дорогие костюмы, бриллианты, ленивые взгляды. Здесь не танцевали —
здесь пили, заключали сделки и играли в кошки-мышки.
Мы заняли столик в углу. Тим заказал бутылку «Дом Периньон» и тут же начал
рассказывать какую-то сплетню о французской актрисе, которую видел здесь в прошлый раз. Том
молча разлил шампанское по бокалам и подвинул один ко мне.
Я выпила первый бокал быстро. Слишком быстро. За ним второй. Третий. Алкоголь
приятно обжёг горло и растёкся теплом по телу, притупляя острые углы реальности. Мне это
было нужно. Отчаянно нужно — заглушить голос в голове, который всё ещё нашёптывал его имя.
Где-то между четвёртым и пятым бокалом к нашему столику подошёл высокий блондин
как усмешка для моих больных мыслей.
С идеальной укладкой и ленивой улыбкой, отрепетированной перед зеркалом тысячи
раз. Я узнала его — Рэм Дегой, восходящая звезда мужского подиума. Лицо с обложек. Тело,
созданное для рекламы нижнего белья. Он скользнул на диван рядом со мной, слишком близко, и
его рука легла на спинку за моей спиной.
— Герда Мун, — протянул он с французским акцентом, и его глаза прошлись по мне
оценивающе. — Я слежу за твоей карьерой. Впечатляет.
Я усмехнулась, делая ещё глоток.
— Не сомневаюсь.
— Острая на язычок. Мне нравится.
Он говорил что-то ещё. Комплименты, намёки, пошлые шутки. Я не вслушивалась.
Алкоголь сделал мир мягким, размытым по краям. Рэм наклонялся всё ближе, его дыхание пахло
виски, его пальцы коснулись моего плеча. Я не отстранялась. Не потому что хотела этого.
Просто... было всё равно.
В какой-то момент я поняла, что меня тошнит. От шампанского, от его приторного
парфюма, от всей этой фальшивой роскоши вокруг. Том, заметив моё состояние и мгновенно
оказался рядом. Отодвинул Рэма, как пустой стул, и помог мне подняться.
— Мы уходим, — сказал он тихо, но так, что никто не посмел возразить.
В такси я положила голову Тому на плечо. Мир кружился. Язык заплетался, но слова
рвались наружу, и я не могла их остановить.
— Он бросил меня, Том. Мой принц. Мой упрямый, невозможный принц. Бросил, потому
что я хотела помочь. Разве так бывает? Разве за помощь бросают? Как такое возможно?
Том молчал, но его рука легла на моё плечо — тёплая, тяжёлая, успокаивающая.
— Он сказал... он сказал, что я вижу в нём только то, что можно исправить. Что я
не принимаю его таким, какой он есть. А это неправда, Том. Неправда. Я люблю его. Люблю его
молчание. Люблю его жесты. Люблю, как он смотрит на меня, будто я — единственная женщина во
вселенной. Я не хотела его менять. Я просто хотела, чтобы он был счастлив. Разве это
преступление?
Слёзы текли по щекам, размазывая тушь. Я всхлипывала, как ребёнок, вцепившись в
рукав пиджака Тома.
— Но хватит. Хватит быть тряпкой. Он не верит мне? Не ценит? Думает, что я
охочусь за его наследством? Да плевать я хотела на эти деньги! У меня есть свои. У меня есть
карьера. Мечта. И если я потеряю и её, если позволю себе раскиснуть окончательно, то это
будет конец. Конец всему, ради чего я жила до него. Понимаешь?
Том кивнул. Я не видела, но почувствовала.
— Я буду сильной, Том. Как раньше. Подбородок выше. Взгляд холодный. Никто
больше не увидит моих слёз. Никто не посмеет смеяться надо мной. Никто не заставит меня
чувствовать себя виноватой за то, что я хотела как лучше.
Остаток пути я молчала, глядя в окно на ночной Париж. Огни расплывались в мокрых
глазах. Эйфелева башня где-то там, вдалеке, мерцала, как насмешка.
В номере Том помог мне снять туфли, принёс стакан воды и таблетку от головной
боли. Я выпила, не спрашивая. Потом рухнула на кровать, даже не сняв платье, и провалилась в
тяжёлый, мутный сон без сновидений.
* * *
Утро встретило меня солнечным светом, бьющим прямо в глаза, и чугунной головой.
Я застонала, перевернулась на живот и нащупала телефон на тумбочке. Экран
показывал десять утра и тридцать семь непрочитанных сообщений. От Тима. От папы. От Марка.
От каких-то незнакомых номеров.
Я открыла первое от Тима. Там была ссылка и подпись: «Герда, только не паникуй.
Мы всё решим».
Ссылка вела на сайт французского таблоида.
Я открыла её и замерла.
На весь экран — фотография. Я и Рэм Дегой. В клубе. Его рука на моём плече. Моё
лицо близко к его лицу. Со стороны выглядело так, будто мы обжимаемся, как подростки на
заднем сиденье машины.
Заголовок кричал: «НОВЫЙ РОМАН? ВОСХОДЯЩАЯ ЗВЕЗДА ГЕРДА МУН ЗАБЫЛА СВОЕГО
ТАИНСТВЕННОГО БЛОНДИНА?»
Я пролистала дальше. Ещё статьи. Ещё фото. На всех — мы с Рэмом, и каждая
фотография хуже предыдущей. Комментарии журналистов:
«На своём первом приёме Герда Мун появилась с очаровательным блондином, и это
выглядело как настоящая любовь. Но, похоже, Париж меняет всё...»
Я выключила телефон и бросила его на кровать.
Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок. Потом медленно села, нашла
пульт и включила телевизор. Утренние новости. Модный раздел. И снова — моё лицо. Моё и Рэма.
Ведущая что-то щебетала с той особенной интонацией, с какой говорят о скандалах.
Я выключила телевизор.