Ты слышишь меня?

машине, — вы мне больше не друзья. Оба. Всё, аривидерчи. Высушиваться буду в машине.

Мы тихо рассмеялись, провожая его взглядами. Герда повернулась ко мне, её глаза

всё ещё искрились весельем.

— Как думаешь, когда эта война закончится?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но сейчас мне категорически не хочется думать о

них.

Я шагнул к ней, взял её лицо в свои ладони — прохладные, обрамлённые

растрёпанными от воды волосами, — и наклонился.

Поцелуй был медленный, нежный, сладкий. Чувствуя, как её прохладные ладошки

забираются под мою футболку, оставляя дорожки мурашек на коже. Я углубил поцелуй. Вокруг нас

дышал весенний вечер, россыпь звёзд обрамляла небо, и яркая полная луна отражалась в глади

фьорда длинной серебряной дорожкой.

Я мучительно медленно отстранился. В голове крутилось то, что я репетировал

последние несколько дней. То, от чего сердце колотилось где-то в горле, а пальцы

подрагивали.

Она смотрела на меня — такая домашняя, такая родная, в этом мягком свитере, с

вопросом в синих глазах.

Я опустился на одно колено на холодную плитку и потянулся к заднему карману

спортивных брюк.

Она тут же распахнула глаза и прижала ладони ко рту.

— Принцесса...

Я, кажется, нервничал так, как никогда в жизни. Даже перед первым выходом на

сцену было легче. Даже перед тем звонком ей, когда я впервые услышал её голос в трубке.

— Ты — моё спасение. Ты — мой дом. Ты — моё чудо. Я благодарен тебе за всё: за

каждый жест, за каждый взгляд, за то, что не сдалась, когда я был мудаком, за то, что ждала,

за то, что впустила меня обратно в свою жизнь. Я хочу быть рядом с тобой в болезни и в

здравии, в тишине и в звуке, в шторм и в штиль — пока смерть не разлучит нас. Любовь моя...

ты выйдешь за меня?

Я открыл бархатную коробочку с аккуратным и изящным колечком и замер. Она,

кажется, не дышала. Я, кажется, тоже.

Секунды растянулись в вечность. Я видел, как на её лице сменяются эмоции —

удивление, неверие, радость, слёзы, снова радость.

Она выдохнула. И спросила — с той самой улыбкой, которую я полюбил с первого

взгляда:

— А конь будет?

Я прыснул. Господи, она помнила наши первые переписки.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. — Только я и моя

машина.

— Идеально.

Она бросилась мне на шею, сбивая с колен, и мы оба чуть не рухнули на плитку,

смеясь и плача одновременно.

— Да, — прошептала она, уткнувшись в моё плечо. — Да, да, да.

Я поднимаю её на руки, взявшись за любимые ягодицы и кричу в сторону дома:

— Алиса, включи «It’s Raining Men».

Герда заливается смехом и, склоняясь, накрывает мои губы поцелуем. Задержавшись

на мгновение в моих объятиях, она мягко соскальзывает вниз. Её тело оживает, начиная

двигаться в такт первым аккордам — с той же дикой, свободной грацией, что когда-то под

проливным дождем.

И в этот момент я понял: я стал тем самым планировщиком своей жизни. Тем, кто не

плывёт по течению, а сам выбирает, куда плыть. И моя жизнь отныне и навсегда — только рядом

с ней.

С моей любовью.

С моей жизнью.

С моей принцессой.

Долго и счастливо.

Конец