Страница 82 из 102
Огромное, от пола до потолка, с цветными стеклами по краям и прозрачной серединой, через
которую открывался вид на фьорд.
Я зашла в ванную, почистила зубы, смыла остатки макияжа. Посмотрела на себя в
зеркало — раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза, волосы чуть растрепались. Я выглядела
счастливой. Потому что и была такой.
Вернувшись в спальню, я подошла к окну и замерла, любуясь ночным пейзажем. Луна
висела низко над водой, прокладывая серебряную дорожку через весь фьорд. Горы темными
силуэтами вырисовывались на фоне звездного неба. Было так красиво, что захватывало дух.
Сзади послышалось тихое шуршание постельного белья.
Мои губы тронула улыбка. Я не обернулась. Просто ждала.
Через несколько секунд я почувствовала тепло за спиной. Его тепло. Сильные руки
легли на мой живот, притягивая ближе к твердой груди. Горячее дыхание коснулось моей шеи, и
по коже пробежал табун мурашек, от которых подкашивались колени. Его губы коснулись моего
плеча — нежно, едва ощутимо, как крылья бабочки. Потом еще раз. И еще. Каждое прикосновение
отзывалось где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться чаще.
Я прикрыла глаза, откидывая голову ему на плечо. Его руки медленно скользнули
вверх по моему животу, задерживаясь на ребрах, очерчивая контуры груди сквозь тонкую ткань .
Я чувствовала каждое прикосновение как отдельную вселенную удовольствия. Его губы
переместились с плеча на шею, туда, где бешено бился пульс, и он поцеловал это место —
долго, тягуче, с каким-то почти благоговейным трепетом.
Я развернулась в его руках.
Он смотрел на меня. В лунном свете он был так красив, а на губах играла та самая
полуулыбка, от которой у меня всегда подгибались ноги. Я видела в его взгляде все —
нежность, желание и любовь, которая отражалась во мне.
Я прыгнула в его крепкие руки.
Он поймал меня легко, как будто ждал именно этого. Мои ноги обвились вокруг его
талии, руки обхватили шею, и я впилась в его губы поцелуем — жадным, глубоким,
требовательным. Он ответил тем же, делая шаг назад, к кровати, не разрывая поцелуя. Я
чувствовала его улыбку под своими губами и улыбалась в ответ.
Мы упали на кровать в ворох подушек и одеяла, и мир за окном — фьорд, звезды,
луна — перестал существовать. Был только он. Только мы. Только это бесконечное,
всепоглощающее чувство, которое не нуждалось ни в словах, ни в звуках.
Его руки скользили по моему телу, изучая, запоминая, лаская. Мои пальцы путались
в его волосах, притягивая ближе и еще ближе, словно мольба. Мы дышали, двигались и
чувствовали в унисон.
И где-то на грани сознания, прежде чем окончательно провалиться в эту сладкую,
дурманящую бездну, я успела подумать: вот оно. Вот ради чего стоит жить. Ради чего стоит
бороться. Ради чего стоит пройти через все — через боль, страх, неуверенность.
Ради того, чтобы он всегда касался меня, а я его. И это для нас — целая
вселенная.
* * *
Как и обещал, папа позвонил юристу рано утром. Солнце только-только начало
заливать кухню мягким золотистым светом, пробиваясь сквозь панорамные окна и отражаясь в
полированной столешнице. Пахло свежесваренным кофе и теплыми булочками — Ингрид уже успела
похозяйничать и оставить нас завтракать, а сама ушла по каким-то делам вместе с близнецами.
Я сидела за столом, обхватив ладонями большую керамическую кружку с любимым
латте, и слушала разговор папы с юристом. Ноутбук стоял экраном от меня, и я видела только
папино лицо — сосредоточенное, с легкой хмуростью между бровей.
Рядом сидел Марк. Я была удивлена такому раннему подъему с его стороны. Но
сейчас он был здесь: взъерошенный, в мятой футболке, с кружкой черного кофе без сахара. Я
тихо, чтобы не разбудить Филиппа, оделась и выскользнула из комнаты, оставив его досыпать в
ворохе одеял. Ему нужен был отдых.
— Магнус, ситуация не из легких, — послышался тяжелый вздох норвежского юриста
из динамика ноутбука. Его голос звучал сухо, по-деловому, но с нотками сочувствия. — Но
вполне разрешимая. Самое главное — подтверждение родства и полное согласие наследуемого. К
сбору всех документов Филипп должен быть готов подтвердить свое происхождение. Тест ДНК,
свидетельства, показания свидетелей, знавших семью. Учитывая, что он не помнит событий, это
может быть затруднительно, но не невозможно. Я подготовлю список необходимых бумаг и вышлю
вам сегодня.
Папа кивнул.
— Спасибо, Ларс. Держи меня в курсе.
— Непременно. И Магнус... удачи. Твой старый друг Роман заслуживает
справедливости.
Папино лицо дрогнуло, и он быстро завершил звонок. Я повернулась к Марку,
чувствуя внутри странное волнение — смесь надежды и тревоги, — и поймала на себе его взгляд.
Он смотрел на меня как-то странно. Не осуждающе, нет. Скорее... изучающе. С тем самым
выражением, когда он просчитывал что-то в уме и не спешил делиться выводами.
— Что такое? — спросила я тихо, отставляя кружку.
Марк помолчал, покрутил свою кружку в пальцах, потом поднял глаза.
— Ты видела его реакцию вчера вечером.
Я задумалась. В памяти всплыло его лицо за этим же столом — растерянное, напряженное. Его
жесты, когда он показывал:
«— Мне все это не нужно».
Его толчок ногой
под столом, адресованный Марку.
Но я отмахнулась. Упрямо, почти раздраженно.
— Конечно, ему нужно. Это же наследство его отца. То, ради чего Роман работал
всю жизнь. Филипп просто не понимает пока. Он привык жить без всего этого, но когда
разберется...
— Герда, — Марк покачал головой, но папа не дала ему договорить.
Он подхватил разговор, и в его голосе прозвучала та же убежденность, что и в
моем:
— Рома хотел бы, чтобы его труды перешли сыну. Я знал его. Он бы мечтал, чтобы
Филипп занял свое место. Мальчик просто растерян, это нормально. Со временем он поймет.
Марк ничего не ответил, только сделал большой глоток кофе, и его лицо осталось
непроницаемым. Я почувствовала легкий укол сомнения где-то под ребрами, но заглушила его. Мы
делаем правильно. Мы помогаем ему.
С лестницы послышались шаги.
Филипп спустился в кухню — сонный, с влажными после душа волосами, в простой