Ты слышишь меня?

интересом.

«

— Сюрприз, да? Офисный работник, документы, отчеты, а по выходным —

лицо бренда. Или наоборот. Как думаешь, что у нее основное?»

Пожимаю плечами. Потом показываю жестами:

«— Не важно, в кафе она была совсем другой. И слишком сдержанной. А

это — просто картинка». —

Я показываю в сторону ноутбука, где на меня смотрит

пронзительный взгляд синего океана.

Марк смотрит на мои руки, потом на мое лицо. У него на секунду пропадает обычная

насмешливость.

— Оу, — говорит он, четко артикулируя. — Так ты уже... смотришь вглубь, да?

Сразу суть видишь?

Чувствую, как уши начинают гореть. Отворачиваюсь к тарелке, делаю вид, что очень

занят лазаньей.

— Ладно-ладно, — Марк поднимает руки, сдаваясь, но карие глаза —

хитрые-прехитрые. — Молчу. Но если что — я только за. Герда — горячая штучка. И судя по

интервью, у нее с головой порядок. А это — интригует.

Показываю ему средний палец, но без злости. По-дружески.

— А что? — он делает невинное лицо. — Я объективно. Ты сам сказал: «Она

классная». А теперь выясняется, что она еще и фотогеничная до ужаса. Я теперь жалею, что сам

интервью не взял.

«— Я такого не говорил»

— Закатываю глаза и возвращаюсь к еде. Но

краем глаза все еще вижу открытый ноутбук. Герда смотрит с экрана — идеальная, холодная,

недосягаемая. И я снова вспоминаю, как она старательно выводила пальцами «Ты хороший друг» и

как у нее смешно наморщился носик, когда она проверяла, правильно ли запомнила жест.

— Я и так все вижу. И кстати, — Марк жует, и я сосредотачиваюсь на его губах. —

Я ей написал, что интервью супер, материал отличный. И спросил, долетела ли.

Смотрю на него выжидающе. Стараюсь, чтобы лицо было спокойным, но, кажется,

получается плохо.

— И она ответила, — Марк тянет паузу, как истинный актер. — Говорит, все

отлично. И передала привет...

Он замолкает, смотрит на меня с прищуром.

Пожимаю плечами, мол, и кому?

— Мне, — говорит Марк с пафосом. — Как официальному интервьюеру. — Я закатываю

глаза.

— Но вообще-то она спросила, как там тот парень с телефоном, который так

внимательно слушал. Это про тебя, если что.

Чувствую, как губы сами растягиваются в хитрой улыбке. Пытаюсь спрятать ее за

стаканом с водой.

— Я ответил, — продолжает Марк, — Что парень с телефоном сейчас будет есть мою

восхитительную лазанью и делать вид, что ему все равно. Но на самом деле ему очень даже не

все равно. Надеюсь, я не ошибся?

Я молчу. Смотрю в тарелку, потом на свои руки, потом снова на Марка. Медленно

жестикулирую:

«— Ты не ошибся. Мне не все равно. Но такой как я — не для нее».

Марк читает мои жесты, и его лицо меняется. Он становится серьезным — таким я

вижу его редко.

— Слушай, — говорит он медленно, четко, чтобы я точно прочитал. — Ты сейчас за

неё решил, что ей нужно, а что нет? А она, между прочим, сама спросила про тебя. Не про

интервью, не про работу а про тебя.

Смотрю на него. Не знаю, что ответить.

— Она подсмотрела язык жестов по гуглу, пока ждала тебя, — продолжает Марк. —

Для незнакомого парня, которого первый раз увидит. Спросила какой кофе ты любишь. Говорила

медленно, специально для тебя. А теперь спрашивает про тебя.

Он крутит пальцем у виска. Я хмурюсь.

— Не знаю, может, я слишком наивный романтик, но это на что-то похоже.

Отворачиваюсь к окну. За стеклом — ночной город, огни, где-то там течет Нева,

черная и тяжелая. Я думаю о её глазах. О том, как она улыбалась на прощание.

«— Когда она прилетает?»

Марк улыбается — довольно, широко, как кот, который добрался до сметаны.

— В субботу, через две недели, — говорит он. — А что? Идеи есть?

Допиваю воду, встаю, начинаю собирать тарелки. Марк смотрит на меня, и я вижу,

как шевелятся его губы — он бормочет что-то себе под нос, достаточно четко, чтобы я понял:

— Ооо! Я пойду, пожалуй, попкорн куплю, интересно, чем этот сериал закончится?

Делаю вид, что не заметил, но прятать улыбку уже нет никакого смысла.