Страница 7 из 102
каждую шероховатость, каждую трещинку, каждый след времени, оставленный ветрами и дождями.
Гранит под ладонями вибрирует едва заметно.
Я закрываю глаза.
И мир не исчезает — он становится для меня другим. Таким, каким чувствую только
я.
Я чувствую, как ветер касается лица — не сплошным потоком, а отдельными
прикосновениями. Вот он гладит щеку, вот забирается под воротник толстовки, вот играет с
волосами на затылке и лбу.
Я чувствую город кожей. Иногда далекий гул метро под землей — едва различимая
дрожь в подошвах. Шум машин на набережной — вибрация, которая поднимается от асфальта по
ногам выше, к позвоночнику. Где-то стучат по металлу — наверное, ремонтируют баржу,
ритмичные удары отдаются в груди, как второе сердце.
Я открываю глаза и смотрю на реку.
Нева течет медленно и тяжело, как расплавленный металл. Вода черная, но в ней
отражаются огни набережной и Литейного моста, и эти отражения дрожат, распадаются на тысячу
осколков и собираются снова. Я вижу каждый блик, каждое движение света. Для меня это не
просто картинка — это музыка. Огоньки танцуют на воде в ритме, который я не слышу ушами, но
вижу глазами.
Я смотрю на теплоход, который идет вверх по Неве. Он разрезает воду, и я вижу,
как расходятся волны — тяжелые, маслянистые.
Рядом со мной останавливается девушка. Она что-то говорит в телефон — я вижу это
по движению губ, по тому, как она жестикулирует свободной рукой. Она смеется, потом
хмурится, потом снова смеется. Я не вникаю, о чем она говорит, но я вижу ее эмоции —
открытое лицо, живые глаза, быстрые движения. Она красивая в этом вечернем свете, и я думаю
о том, что мир не обделил меня. Да, я не слышу ее голоса. Но я вижу ее жизнь — прямо здесь,
сейчас, в этом мгновении.
Она уходит, и я снова остаюсь один с рекой и своими мыслями.
Я думаю о Герде. О ее синих глазах и о микро-морщинка в уголках глаз, когда она
улыбнулась на прощание. О том, как она старательно артикулировала слова, о том, как
шевелились ее губы. Интересно, что она сейчас делает? Может, уже в аэропорту, пьет кофе и
ждет своего рейса. Может, думает о чем-то своем. Может, вспоминает странного глухого парня,
который смотрел на ее губы так внимательно, будто от этого зависела его жизнь.
А может, и не вспоминает. И это естественно. Какая нормальная девушка захочет
возится с таким, как я?
Я снова смотрю на реку. Где-то далеко, на другой стороне, зажигаются окна в
домах. Тысячи окон, тысячи жизней. Кто-то ужинает, кто-то ссорится, кто-то любит, кто-то
плачет. И я ничего из этого не слышу. Но вижу — очень ясно. Я вижу тепло в окнах, я вижу
движение теней, я вижу, как задергивают шторы и как гасят свет.
Для обычного человека город — это шум. Для меня город — это книга, которую я
читаю каждый день. Я читаю его по губам улиц, по жестам прохожих, по вибрации мостов. И в
этой книге нет ничего лишнего.
Я достаю телефон и смотрю на время. Почти десять. Марк, наверное, уже дома —
мечется по кухне в поисках продуктов для обещанной лазаньи. Я улыбаюсь этой мысли и убираю
телефон обратно.
Потом поворачиваюсь боком к реке и медленно иду вдоль набережной к Литейному
мосту, перехожу на другую сторону реки, а дальше — к метро. Под ногами — гранитные плиты,
каждая со своим рисунком, со своей историей. Я чувствую их холодную поверхность ступнями,
даже сквозь тонкую подошву кед.
В метро спускаюсь медленно, считая ступени. В вагоне встаю у двери, лицом к
салону, и смотрю на немногочисленных людей. Уставшие лица, закрытые глаза, кто-то читает,
кто-то смотрит в телефон. Я вижу их всех. Я вижу их руки, их губы, их микродвижения. Парень
напротив что-то шепчет девушке, прильнувшей к его плечу. Я читаю по губам: «Завтра все
решится, не переживай». Она улыбается сквозь усталость.
Я отворачиваюсь к стеклу и смотрю на свое отражение. Обычное лицо. Обычный
парень. Просто мир для этого парня звучит иначе.
* * *
Марк ставит передо мной тарелку с лазаньей, и от запаха у меня буквально
подгибаются колени. Горячий сыр, томаты, специи. Показываю ему большой палец: гений.
Он довольно ухмыляется, садится напротив и подцепляет кусок вилкой. Я смотрю,
как двигаются его губы, когда он жует и говорит одновременно:
— Ешь давай, а я пока кое-что покажу.
Я пробую лазанью и прикрываю глаза от удовольствия. Когда открываю, Марк уже
тычет пальцем в ноутбук, который притащил с дивана.
— Смотри, — он разворачивает экран ко мне. — Пока ты там гулял, я решил
покопаться. Чисто профессиональный интерес, смекаешь? — С загадочной улыбкой уверяет он.
Я смотрю на экран и не сразу понимаю, кого вижу, а потом до меня доходит, что
это Герда. Волосы распущены, светлые пряди струятся вдоль лица, идеальный макияж, шелковая
ткань молочного цвета на плечах. Она смотрит в объектив так, будто знает какой-то секрет,
которого не знаю я.
Поднимаю бровь, смотрю на Марка.
— Ага, — кивает он. — Не просто модель, а одно из лиц люксовой косметики «Dior».
Он листает дальше. Герда с тюбиком тонального крема. Герда крупным планом и с
темно-красными губами. Герда на развороте какого-то журнала, и там написано «Vogue Beauty».
— Видишь? — Марк тычет пальцем в экран. — Не какая-то там реклама в сети, а
серьезный глянец. Наша новая знакомая, оказывается, звезда.
Качаю головой. Смотрю на эти фотографии и пытаюсь сопоставить их с той девушкой,
которая сидела напротив меня в кафе. С небрежным пучком, из которого выбивались светлые
пряди. С вязаным кардиганом, в который она куталась, хотя в зале было тепло. С неумелыми
жестами, которые она подсмотрела в гугле, пока ждала меня.
«— Она не говорила об этом»
. — Показываю на пальцах.
— И как ты себе это представляешь? — Марк жует и одновременно четко
проговоривает свою речь. — Представь: «Привет, я Герда, между прочим, меня в Vogue
пудликуют, давай знакомиться?». Она, по всей видимости, без звездной болезни. А еще, сутя по
всему, не особо распространяется о своем «хобби». Я поэтому и копнул — интересно стало.
Киваю. Это правда. Она сидела напротив и не пыталась казаться кем-то другим. Ее
мимика и жесты были слишком сдержанными.
«— Ну и как тебе?»
— Марк откидывается на стуле и смотрит на меня с