Ты слышишь меня?

Глава 19

Филипп

Неделя моды пролетела. Все шло отлично. Моя принцесса блистала ярче всех

существующих и несуществующих звезд, и это грело мою душу, заставляя сердце биться чаще до,

во время и после ее прохода по подиуму. Правда, меня немного раздражал этот длинноволосый

индюк, вечно крутящийся вокруг нее с кисточками и спреями, но я всецело доверяю Герде, и это

главное. Если она говорит, что он профессионал — значит, так оно и есть. Я приходил почти на

каждый показ, на который умудрялся отпроситься у начальства, а потом ночами сидел за своим

ноутбуком дома и разгребал завал. Усталость копилась, но оно того стоило.

Мы договорились с Гердой, что эта неделя будет порознь — во благо ее и моей

работе, и полноценному отдыху. Я лично больше чем уверен, что после всех этих нарядов,

местами весьма откровенных (в шоке ли я? Еще в каком, но такого исхода я ожидал, не первый

день живу на этой планете), я бы не смог спокойно работать и спокойно спать рядом с этой

невероятной девушкой. Так что идея ночевать отдельно несколько дней была разумной.

Сегодня последний день показа, и после, организаторы устроили вечеринку с

прессой и всевозможными селебрити. О событии Герда сказала два дня назад, и мне пришлось

сгрести в охапку Марка и направиться в магазин, чтобы купить себе приличный костюм. Марк,

как опытный модный ценитель (вообще-то я не понял, как это произошло, но факт остается

фактом), узнал у Герды, что она будет в красном платье, и мы с ним подобрали бордовое трио —

рубашка, пиджак и брюки. Обычные, не вычурные, как мне показалось в зеркале в примерочной, и

со вкусом. Ничего лишнего — это по мне.

И сейчас я стою посреди дорогого белого мрамора в роскошном отеле на первом

этаже и жду, когда Герда приедет на такси. Я поправляю свои светлые корни волос, которые еще

немного отросли, и как будто бы поправляю уложенные назад волосы — спасибо девушке в

магазине, которая подсказала нужный гель для укладки. Пальцы машинально касаются виска, хотя

на самом деле я поправляю выбившиеся из прически нервы, чтобы они были не так заметны.

Ко мне подошла какая-то девушка с микрофоном и начала что-то быстро щебетать. Я

почти не понимал, что именно. Слишком много слов в минуту. Я покачал отрицательно головой и

показал на уши, пожимая плечами. Она посмотрела на меня со скептицизмом и удалилась, и за

ней, как шлейф, шел оператор. Я выдохнул и снова принялся разглядывать все вокруг — такое

шикарное, такое непривычное. Люди холеные, высокомерные, с отточенными улыбками. Мелькали и

приятные лица, но очень редко.

Я вижу, как на вершине лестницы появляется мой «любимый» индюк, и машу ему

рукой. Он замечает меня и вприпрыжку идет ко мне. За эти дни мы успели познакомиться, и Тим

оказался очень даже неплохим парнем. У него, оказывается, есть брат-близнец (вот так

радость). Я не сразу увидел их сходство.

А вот, кстати, и Том идет за ним следом. Индюк и павлин — надо же их как-то

различать в собственных мыслях.

— Привет отросшие корни, — Тим широко улыбается.

Я показываю ему средний палец с натянутой, но совершенно беззлобной улыбкой.

— И мы рады тебя видеть, принц, — кивает Том, который уже подошел ближе. Я

закатываю глаза, пожимая ему руку. — Твоя принцесса еще не приехала?

Я качаю головой, поворачиваясь в сторону входа. И тут, за их спинами, краем

глаза я замечаю красное пятно.

Время останавливается.

Я фокусируюсь на вершине лестницы и перестаю дышать.

Господи Боже.

Мир вокруг растворяется до одной точки. До нее. От переполненных чувств я

прижимаю руку к груди в непроизвольном жесте. Передо мной самая прекрасная женщина на этой

планете. Свободно струящиеся волны волос с этими светлыми прядями спереди обрамляют ее

прекрасное лицо, как драгоценная рама. Ярко-красное пышное платье без бретелей обнимает ее

фигуру так, будто создано из жидкого огня. Огромный красный бант на плече как дерзкий

акцент. Одна стройная ножка видна до самого бедра в разрезе юбки, и этот вид выбивает из

меня весь воздух. На ногах минималистичные красные босоножки на высокой шпильке. Запястье,

шею и палец обрамляют бриллианты, ловящие свет огромных люстр.

Внутри у меня все сжимается в тугой, горячий узел. Сердце колотится где-то в

горле. Я смотрю на нее и чувствую, как по венам разливается что-то густое, тягучее — смесь

гордости, желания и болезненного восхищения. Она такая смелая. Такая невероятно стойкая. Она

прошла такой сложный путь и сейчас будет заслуженно блистать на красной дорожке, по которой

идут все сливки модного общества.

И она здесь со мной.

Меня в плечо легонько толкает Том, призывая подойти к лестнице. Я делаю шаг. Еще

один. С каждым шагом походка становится увереннее, хотя внутри все дрожит. Я подхожу к

подножью лестницы. Она широко улыбается мне самой невероятной улыбкой, обрамленной красной

помадой, и я готов упасть на колени прямо здесь, на этот холодный мрамор. Она подходит ко

мне, глядя своими блестящими синими глазами, и я не знаю, какой жест показать ей, который

опишет все мои чувства к ней. Никаких слов не хватит. Никаких жестов не достаточно.

«Ты выглядишь превосходно»,

— показывает она.

Еще один удар прямо в сердце. Видеть жесты для глухонемых ее руками — это что-то

из области фантастики. За все дни Герда подтянулась в жестах и я не представляю как она все

успевает.

Она встала на ступеньку выше меня, и мы сравнялись в росте. Я могу разглядеть

каждую складочку, каждую эмоцию на ее лице. Как она легонько кусает губу и как легкий

румянец заливает любимые щёчки. А я только и думаю, как бы укрыть их ладонями и впиться в

сладкие губы своими, чтобы никто больше не видел их великолепия.

«Ты тоже выглядишь превосходно, моя принцесса»,

— отвечаю я, стараясь,

чтобы руки не дрожали.

Я подаю ей руку. Она перешагивает последнюю ступеньку, и я беру ее под руку.

Теплая. Настоящая. Моя.

Мы подходим к птичьей братве, и Герда выпускает мою руку, чтобы обнять сначала

Тима, потом Тома. Искренне, по-дружески. Они что-то говорят ей — наверняка комплименты, судя

по тому, как она улыбается и поправляет волосы.

— Ну что, голубки, идем? — Тим хлопает в ладоши. — Ковровая дорожка заждалась