Страница 73 из 102
почти целомудренно, но в этом жесте столько нежности, что у меня снова щиплет в глазах.
— Спасибо, — шепчу я одними губами.
Он улыбается своей тёплой улыбкой и удаляется в направлении зрительного зала.
Его фигура исчезает в дверном проёме, и я остаюсь одна. Вернее, не одна — в окружении
десятков людей, но одна в своей голове.
Передо мной три девушки. Какое-то дежавю, ей-богу. Снова три. Снова ждать. Снова
считать секунды, которые растягиваются в вечность.
Я набираю побольше воздуха — столько, сколько позволяет это чёртово узкое
платье, которое сжимает рёбра так, будто пытается меня задушить, — и шумно выдыхаю.
Моя очередь.
Свет.
Он бьёт в глаза, как прожектор приближающегося поезда. Ослепляет на долю
секунды, заставляя мир вокруг исчезнуть, раствориться в белом сиянии. А потом — я делаю
первый шаг, и всё встаёт на свои места.
Музыка. Нежная, ритмичная, обволакивающая. Она течёт сквозь меня, как тёплая
вода, заполняя все пустоты, все трещинки, все те места, где ещё минуту назад жил страх. Я
слышу её телом. Каждый удар, каждый перелив, каждую паузу между нотами. И моё тело
отзывается — само, без приказа, без мысли, без усилия.
Я иду.
Мои бёдра качаются в такт музыке, плечи развёрнуты, подбородок вздёрнут ровно
настолько, чтобы выглядеть не высокомерной, а царственной. Той самой королевой, снизошедшей
до смертных, о которой говорил Тим.
Подиум под моими ногами — не просто дорожка. Это моя сцена. Мой тронный зал. Моё
королевство, в котором я — единственная правительница. И все эти люди, сидящие в зале, — они
здесь для того, чтобы увидеть меня.
Я смотрю сквозь пространство. Мой взгляд скользит поверх голов, поверх лиц,
поверх оценивающих взглядов. Я смотрю в свет. В объективы камер, которые щёлкают, как
голодные птицы, ловя каждое моё движение. Щелчок. Ещё один. Ещё. Целая симфония затворов,
которая звучит для меня слаще любых аплодисментов.
А потом я вижу Тима.
Он стоит в зале, в конце подиума, скрестив руки на груди. И на его лице — то
самое выражение, которое я мечтала увидеть с того самого дня, как мы познакомились. Восторг.
Настоящий, неприкрытый, тот, который он не дарит никому просто так. Его глаза горят, губы
изогнуты в улыбке, и он смотрит на меня так, будто я — его лучшее творение.
Я прохожу до конца подиума. Поворот. Замираю на долю секунды, давая камерам
поймать лучший ракурс. И иду обратно.
Каждый шаг — как удар сердца. Каждое движение — как обещание. Обещание, что я
вернусь. Что я буду здесь снова и снова. Что это — только начало.
Я спускаюсь по ступенькам с подиума, и в ту же секунду меня подхватывают чьи-то
руки. Тим. Он обнимает меня — крепко, по-настоящему, не оставляя пространства для приличий и
профессиональной дистанции, — и кружит. Прямо здесь, в закулисном пространстве, на глазах у
изумлённых моделей и персонала.
— Котёнок, — шепчет он мне в ухо, и в его голосе — гордость. — Ты сделала это.
Ты сделала это, чёрт возьми.
Он ставит меня на пол. Я смеюсь — запыхавшаяся, счастливая, всё ещё не верящая в
то, что это произошло. И в этот момент я вижу его.
Филипп.
Он стоит чуть поодаль, у стены, и смотрит на меня. И у меня перехватывает
дыхание — уже не от волнения перед показом, а от того, как он выглядит. Чёрные широкие
брюки, сидящие на бёдрах идеально, подчёркнутые чёрным кожаным поясом. Чёрная водолазка,
обтягивающая плечи и грудь так, что у меня в голове проносятся совершенно неподобающие
моменту мысли. В руке — один белый пион. Распустившийся, нежный, с едва заметными капельками
воды на лепестках.
Он хмурится. Совсем чуть-чуть. Но я замечаю. И моё сердце пропускает удар —
почему он хмурится? Что не так? Он разочарован? Ему не понравилось?
А потом он поднимает телефон, подходя к нам. Поворачивает экран ко мне.
«Я не мог пропустить твой первый показ. Это было восхитительно, принцесса. Ты
невероятная».
Я читаю эти слова и чувствую, как внутри разливается тепло — то самое, которое
появляется только рядом с ним. На его лице — целая гамма чувств. Гордость. Восхищение.
Лёгкая ревность, которую он пытается спрятать, но у него не очень получается. И что-то ещё —
что-то глубокое, тёмное, то самое, что он никогда не произносит вслух, но я научилась читать
в его глазах.
Тим переводит взгляд с меня на Филиппа. Потом обратно.
Он протягивает руку.
— Тим. Личный стилист и визажист этой невероятной девушки.
Филипп смотрит на протянутую руку. Потом на Тима. Потом на меня. И пожимает руку
— крепко, может быть, даже слишком крепко. Я вижу напряжение в его движениях. В том, как он
стоит. В том, как его плечи чуть приподняты, а челюсть сжата.
— Так это ты тот самый принц, из-за которого Герда изменилась с первых проб?
Я замираю. Филипп тоже. Мы оба смотрим на Тима с одинаковым недоумением.
— Что? — вырывается у меня а Филипп разводит руки в непонимании.
Тим пожимает плечами с тем самым невозмутимым видом, который бесит и восхищает
одновременно.
— На первых пробах ты была хороша, котёнок. Технична. Выверена. Но в тебе чего
то не хватало. Как фарфоровая кукла, которую поставили на полку и забыли. А потом ты пришла
перед показом и была немного другой. С огнём внутри. И сегодня, на подиуме, ты была именно
такой. Живой. Так что да, я сделал выводы. Уж простите, это моя работа.
Он снова пожимает плечами и бросает взгляд на часы.
— Следующий выход через полчаса. Нам нужно успеть сменить образ. Котёнок, не
задерживайся.
И уходит. Просто разворачивается и исчезает в толпе, оставляя нас с Филиппом
стоять посреди закулисного хаоса с открытыми ртами.
Как только его спина скрывается за поворотом, я бросаюсь в объятия Филиппа.
Прижимаюсь к нему всем телом — осторожно, чтобы не помять платье и не испортить
укладку, но достаточно крепко, чтобы почувствовать его. Его тепло. Его дыхание.
И запах. Родной, знакомый до мурашек, тот самый, который я узнаю из тысячи. С
нотками апельсина — его гель для душа, его шампунь, его кожа. Я вдыхаю его, как кислород
после долгого погружения, и чувствую, как отпускает напряжение последних дней.
Краем глаза я замечаю, что некоторые девушки-модели слишком пристально