Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 102

от этого риска. Наши шаги гулким эхом отскакивают от бетонных стен подъезда, смешиваясь с

тяжёлым дыханием и редкими смешками.

Входная дверь подъезда поддаётся с тяжёлым, ржавым скрипом — и мы вываливаемся

на улицу.

На улице ливень. Сплошная водяная стена, которая обрушивается на нас с такой

силой, будто небо решило устроить персональный потоп для двоих. Тёплая весенняя вода

мгновенно пропитывает волосы, одежду, затекает за шиворот и стекает по спине холодными

ручейками.

Но мне не холодно. Совсем. Весна в этом году ранняя, наглая, бесцеремонная — она

ворвалась в город, растолкав зиму локтями, и теперь хозяйничает вовсю. Воздух пахнет мокрым

асфальтом, прелой листвой, которая пережила зиму под снегом, и чем-то сладким.

Я достаю телефон. Экран тут же покрывается водяной плёнкой, пальцы скользят, не

слушаются. Мозг подкидывает только одну песню — ту самую, которая крутилась где-то на

подкорке последние пятнадцать минут, дожидаясь своего момента.

«Raining Men». Geri Halliwell.

Конечно. Какая ещё песня может звучать в голове у девушки, которая только что

призналась в любви и теперь бежит под ливнем с парнем, от которого у неё сносит крышу?

Я нахожу трек, нажимаю play и поворачиваю экран к Филиппу, чтобы он видел

название. В его глазах вспыхивает азарт. Предвкушение. Та самая искра, которая заставляет

двигаться.

Я убираю телефон в карман на молнии.

Из динамика вырываются первые аккорды. Задорные. Дерзкие. Те самые, под которые

нельзя стоять на месте, даже если ты прикован к батарее наручниками.

И я начинаю танцевать.

Прямо здесь. Посреди пустой улицы, под проливным дождём, в мокром платье и

кроссовках, полных воды. Мои движения — не отрепетированные, не выверенные перед зеркалом.

Они идут откуда-то изнутри.

Я двигаюсь так, будто это сцена. Будто это начало шоу, на которое собрался

полный зал. Бёдра качаются в такт, руки взлетают к небу, с которого всё ещё падает вода,

голова запрокидывается назад, подставляя лицо дождю. Я ловлю каждую каплю, каждый звук,

каждый взгляд Филиппа, который застыл в нескольких шагах от меня и смотрит так, будто видит

впервые.

Бедро в сторону. Плечо вверх. Поворот. Ещё один. Мои мокрые волосы хлещут по

щекам, оставляя холодные дорожки, но мне жарко. Мне горячо. Я горю изнутри — от музыки, от

дождя, от его взгляда, который сменился на что-то более томное.

А потом начинается припев.

«It's raining men! Hallelujah! It's raining men! Amen!»

Я хватаю его за руку. Мокрую и тёплую.

И мы бежим.

В сторону набережной, до которой рукой подать — всего-то пара поворотов, спуск

по выщербленной лестнице и аллея, обсаженная старыми липами. Наши шаги отбивают ритм по

мокрому асфальту, брызги летят во все стороны, а песня всё звучит — громко, нахально, как

саундтрек к лучшей ночи в моей жизни.

Через несколько шагов — я не считала, сколько именно, потому что время снова

потеряло смысл, — его рука выскальзывает из моей. На секунду я чувствую укол потери. Но

только на секунду.

Потому что в следующее мгновение его ладони обхватывают меня поперёк талии.

Мир переворачивается.

Я взлетаю в воздух — мокрая, смеющаяся, совершенно счастливая — и оказываюсь

перекинутой через его плечо. Как мешок с сокровищами. Как самая ценная добыча, которую он не

собирается отпускать. Мои мокрые волосы свисают вниз, а перед глазами — перевёрнутая

перспектива ночного города: фонари, растущие из луж, дома, стоящие на крышах, и дождь,

который теперь как будто падает снизу вверх.

Я смеюсь. Громко. Захлёбываясь дождём, ветром и счастьем.

Я поднимаю голову, опираясь ладонями на его крепкую спину. Чувствую, как под

мокрой тканью худи перекатываются сильные мышцы. Чувствую его тепло даже сквозь холод дождя.

Чувствую его сердце, которое бьётся где-то совсем рядом — гулко, мощно, в одном ритме с

моим.

Он бежит. Быстрее, чем я могла бы сама. Его плечо врезается мне в живот, и я

болтаюсь в такт его шагам, вцепившись свободной рукой в мокрую ткань его худи.

Набережная встречает нас запахом реки — пресной воды, водорослей, мокрого камня.

Филипп сбавляет шаг, потом останавливается совсем и осторожно, почти бережно ставит меня на

землю. Мои кроссовки касаются мокрой брусчатки, и я на секунду покачиваюсь, привыкая к

твёрдой земле.

Я запрыгиваю на каменный выступ, ограждающий набережную от воды, поддавшись

ритму музыки. Балансирую на мокром граните, раскинув руки в стороны, и продолжаю танцевать.

Дождь хлещет по лицу, ветер с реки треплет мокрые волосы, а я двигаюсь — плавно,

соблазнительно, как будто эта набережная — моя личная сцена, а река и ночной город —

зрители, затаившие дыхание.

Филипп стоит внизу. Смотрит на меня. В его глазах — что-то, от чего у меня

перехватывает дыхание даже сейчас, когда я, казалось бы, уже привыкла к тому, как он на меня

смотрит. Он смеётся — беззвучно, одними глазами и уголками губ. Качает головой, будто не

верит, что я настоящая. Закусывает нижнюю губу — тот самый жест, который всегда заставляет

моё сердце пропускать удар.

Музыка в кармане начинает затихать. Бридж. Последний куплет перед финалом. Ритм

замедляется, становится тягучим, почти интимным.

Я спрыгиваю с выступа. Мягко, как кошка. Приземляюсь прямо перед ним — так

близко, что чувствую жар его тела даже сквозь мокрую одежду и холод дождя.

Мои руки обхватывают его шею. Его ладони ложатся мне на талию — рефлекторно, как

будто они всегда там и были. Я двигаюсь, а он подхватывает мой ритм. Одна рука

проскальзывает на мою ягодицу и сжимает. Я толкаюсь навстречу ему, не переставая двигаться в

такт музыке.

Я смотрю ему в глаза. И начинаю петь. Тихо. Только для него. Повторяя слова,

которые сейчас звучат совсем иначе, чем в оригинале:

«Don’t get yourself wet, girl,

I know you want to…»

Мои губы рядом с его губ. Я растягиваю слова, делая их тягучими,

соблазнительными, наполняя своим смыслом.

«I feel stormy weather moving in,

About to begin…»

Его дыхание сбивается. Я чувствую это — по тому, как вздымается его грудь, как

напрягаются мышцы под моими ладонями, как его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее.

«Hear the thunder,

Don’t you lose your head…»

Он больше не может ждать.