Страница 3 из 102
просто процесс хоть какого-то контроля в моей жизни.
Я иду в душ, и вода обнимает меня теплом. Я люблю это чувство — когда струи
бегут по лицу, по плечам, по спине, смывая остатки сна. Пар застилает зеркало и прозрачные
двери, капли собираются в ручейки и убегают в слив, унося с собой все лишнее. Я закрываю
глаза и просто стою под водой, чувствуя, как расслабляются мышцы, как уходят мысли, как тело
становится легким и пустым.
Из душа я выхожу уже собранный. В моей комнате все на своих местах — книги на
полке, одежда стопками в шкафу, ноутбук на столе и тетрадь, которую я не открывал уже пару
недель. Я выбираю широкие, темные джинсы, простую, белую футболку, сверху легкий худи
оверсайз угольного цвета — в метро дует, а я не люблю, когда холод касается шеи сзади. Перед
зеркалом задерживаюсь на минуту, разглядывая свое лицо. Зеленые глаза, черные корни волос.
Поправляю вечно падающую белую челку на лоб, которая едва скрывает старый шрам на лбу,
переходящий на висок. Легкая небритость, серьга-кольцо в ухе. Обычное лицо. Но девушки
почему-то клеятся как банные листы.
Марк говорит, дело во взгляде. Что я смотрю на людей как-то особенно —
внимательно, глубоко, будто вижу их насквозь. А я просто читаю по губам. Чтобы понять
человека, нужно смотреть ему в лицо, в глаза, в рот. Нужно видеть каждое движение, каждый
микро-мускул. Так я научился с детства, когда понял, что мир звуков для меня теперь закрыт,
но мир лиц открылся под новым углом. И это даже интереснее. Люди говорят одно, а лица
показывают другое. Я вижу это каждый день. Могу с уверенностью сообщить, что сериал «Теория
Лжи» — не бред сумасшедшего.
Я беру телефон, проверяю рабочий чат. Там уже кипит жизнь — кто-то просит
помощи, кто-то кидает мемы, кто-то ругается на заказчика. Я пролистываю, запоминая важное, и
убираю телефон в карман.
Натягиваю кеды и джинсовую куртку, бросаю на плечо рюкзак и выхожу из квартиры,
чувствуя, как замок защелкивается с мягким толчком, отдающим в ладонь. Лифт пахнет чужими
жизнями — борщом, духами, кофе. Я прислоняюсь к стене спиной и смотрю сквозь решетку.
Четвертый, третий, второй…
Улица встречает солнцем и ветром. Апрель только начался, но уже тепло. Воздух
уже другой — прозрачный, острый, пахнущий уходящей зимой и приближающимся летом. Я люблю это
время — полное ощущений нового начала. Город просыпается нехотя, но потом набирает темп, и к
девяти утра уже гудит, как растревоженный улей.
Я иду к метро, лавируя между прохожими, и смотрю на них, изучая жизни. Женщина с
телефоном у уха — говорит быстро, раздраженно, брови сведены к переносице. Мужчина с собакой
— пес тянет поводок, а он упирается, и между ними происходит безмолвная борьба, которую я
вижу в каждом напряженном мускуле. Девушка в наушниках — она улыбается своим мыслям и плывет
по тротуару, не замечая никого, и я думаю: интересно, какую музыку она слушает? Какие голоса
звучат в ее голове?
Я слышал музыку очень давно. Это почти забытый звук, но я чувствую ее. Марк
иногда ставит колонки на пол, и я ложусь рядом, прижимаясь ухом к дереву, и чувствую
вибрацию. Так мы слушаем его любимый рок, и классику, и даже оперу, которую я не понимаю, но
чувствую кожей. У каждой музыки свой ритм, своя глубина, своя температура. Бас-гитара греет
живот, скрипка вибрирует где-то в груди, фортепиано рассыпается по позвоночнику мелкими
искрами и вызывает во мне особый трепет.
В метро я встаю у двери, как всегда. Спиной к стеклу, лицом к вагону. Так я вижу
всех, кто входит и выходит, читаю их лица, их разговоры, их жизнь. Напротив сидит компания
студентов — они галдят, размахивают руками, смеются. Я читаю их разговор — кто-то
рассказывает про вчерашнюю вечеринку, кто-то показывает фото в телефоне, девушка с розовыми
волосами спорит с парнем в очках. Обычное утро, обычные люди. Совсем недавно я тоже был в
похожей компании.
Я достаю телефон и захожу в рабочий чат. Там уже прилетело сообщение от Дэна,
нашего бэкендера:
«Фил, привет, когда будешь на месте? Там по базе вопрос, посмотришь?»
Я печатаю:
«Через сорок минут. Что за вопрос?» Дэн отвечает сразу — скриншот ошибки и пару
строк объяснения. Я смотрю, анализирую, пишу:
«Проверь индексы в таблице логов, скорее всего там перекос».
Дэн ставит лайк. Рабочий процесс не останавливается даже в метро.
Выхожу на своей станции, поднимаюсь по эскалатору.
Офис встречает яркими лампами и запахом кофе. Я прохожу через турникет, киваю
охраннику — сегодня новенький, я его не знаю, но он кивает в ответ — и иду к лифтам. В лифте
едет женщина из бухгалтерии, она улыбается и говорит что-то про погоду, я показываю большой
палец и улыбаюсь. Она выходит на пятом, я еду дальше.
Восьмой этаж. Опен-спейс, мониторы, задумчивые лица. Я иду к своему столу в
углу, у окна. Коллеги машут, я киваю в ответ. Сажусь, включаю компьютер и смотрю в окно,
пока система загружается.
Город внизу живет своей жизнью. Машины ползут по набережной, люди бегут по
переходам, река блестит на горизонте. Я думаю о том, как странно устроен мир — там, внизу,
кипят страсти, звучат голоса, льется музыка, а я здесь, за стеклом, наблюдаю за этим, как за
фильмом без звука.
На экране загорается рабочий стол, и я ныряю в код. Сегодня надо доделать
интеграцию с банковским API, клиент нервный, сроки поджимают. Я люблю горящие сроки — они
заставляют мозг работать быстрее, четче, без лишних мыслей. Только я и коды. Только задача и
решение.
Через час ко мне подходит Дэн. Он садится на край стола и смотрит на меня, потом
показывает на телефон. Я киваю, открываю рабочий чат и вижу:
«Фил, я проверил индексы, ты был прав, перекос на 30 процентов. Перелил, теперь
норм. Спасибо».
Я печатаю:
«Ок. Если что еще — обращайся».
Дэн читает с моего телефона, улыбается, хлопает меня по плечу и уходит. Я
возвращаюсь к работе.
До обеда я успеваю дописать два блока, запустить тесты и получить три ошибки,
которые надо править. Фиксирую их в трекере и иду в столовую. В очереди стою, разглядывая
еду за стеклом, и вдруг чувствую свербение в затылке — кто-то смотрит на меня. Я поворачиваю
голову и вижу девушку. Светлые волосы, карие глаза, веснушки на носу.