Страница 4 из 102
Новая тестировщица. Энн, кажется.
Она улыбается и подходит ближе. В руках у нее телефон, она что-то печатает, и
через секунду мой телефон вибрирует. Я достаю его и читаю в рабочем чате — она нашла меня в
списке сотрудников и написала лично: «Привет! Мы вчера виделись, ты помог мне с багом. Я
Энн. Ты Филипп, да?»
Я поднимаю глаза на нее. Она смотрит выжидающе, чуть склонив голову. Я печатаю
ответ:
«Да. Привет. Баг починили?»
Энн читает, улыбается ярче и снова печатает:
«Да, ребята помогли, спасибо. Ты тут всегда обедаешь? Может, подскажешь, что
здесь нормальное, а что лучше не брать? Я первый раз в этой столовой, боюсь отравиться».
Я смотрю на нее, на ее веснушки, на улыбку — приятная и добрая девушка. Потом
печатаю:
«Гречка с котлетой безопасно. Рыбу не бери. Садись со мной, если хочешь».
Она читает, кивает и показывает большой палец.
Мы берем еду и садимся за столик. Энн говорит — я читаю по губам, потому что так
быстрее, чем печатать каждую фразу. Она рассказывает, что переехала в Питер два месяца
назад, что здесь никого не знает, что работа ей нравится, но коллектив пока пугает. Я
слушаю, киваю, иногда печатаю на телефоне.
Потом она замечает, как я смотрю на ее губы, и вдруг замирает. В ее глазах
мелькает понимание. Она достает телефон и печатает: «Прости, надеюсь ты всё понял что я
сказала?»
Я киваю.
Она улыбается и склоняет голову как будто в реверансе, жестикулируя рукой —
неумело, смешно:
«Спасибо за компанию».
Я смеюсь — беззвучно, но она видит, как трясутся мои плечи, и смеется тоже,
вслух, запрокидывая голову.
* * *
До вечера я погружаюсь в работу с головой. Исправляю ошибки, которые наловили
тесты, пишу новый код для интеграции, пару раз переписываюсь в чате с Дэном. Энн я больше не
вижу — наверное, сидит где-то в другом конце опен-спейса, и это даже к лучшему. Не хватало
еще отвлекаться.
Где-то в половине шестого, когда глаза уже начинают слезиться от монитора, а
кофе в крови достигает критической концентрации, телефон на столе оживает вибрацией.
Сообщение от Марка.
Я беру телефон, откидываюсь на спинку кресла и начинаю читать.
«Фил, привет! Ты еще на работе?».
Следом еще одно сообщение:
«Глупый вопрос, ты всегда на работе. Короче, ситуация экстренная. Помнишь, я
утром рассказывал про статью про коррупцию? Там такое дело: есть свидетель. Она работает в
том самом стройкомплексе помощником юриста, у нее на руках документы, которые все
подтверждают. Она согласилась поговорить, но сегодня ночью у нее самолет — она улетает в
отпуск на две недели. А я застрял на летучке у главного, которая, видимо, закончится не
скоро, потому что у нас опять аврал и сокращение штата намечается. Я не могу вырваться
никак. Фил, выручай! Встреться с ней вместо меня. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!»
Я вздыхаю и печатаю ответ:
«Марк. Я не журналист. Я вообще-то айтишник. И я глухой».
Ответ прилетает мгновенно:
«Ты читаешь по губам лучше, чем я слышу своими ушами. Фил, ты справишься! Она
классная девчонка, мы с ней списались, она знает, что приду не я, а мой друг с особенностями
слуха. Она согласна, я ей все объяснил».
Я смотрю в потолок. Офис гудит ровным рабочим гулом, который я чувствую кожей —
вибрация от кондиционеров, от серверов в соседней комнате, от шагов по бетонному полу. Марк,
конечно, не отстанет. Он умеет быть убедительным. Особенно когда речь идет о его
расследованиях.
«Почему именно я? Попроси какого-нибудь коллегу» — печатаю я, хотя уже знаю
ответ.
«Потому что ты единственный, кому я доверяю. Фил, ты мой камень, ты моя скала,
ты мой бро. Ты не сольешь информацию, не напугаешь свидетеля и сделаешь все четко.
Пожалуйста, я тебя очень прошу. Это очень важно для меня. Если эта статья выстрелит, меня
могут повысить до спецкора, представляешь?»
Я представляю. И представляю, как Марк будет потом ныть, если я откажусь. И
представляю его благодарный ужин — он реально умеет готовить, когда хочет, а не когда
устраивает апокалипсис на кухне.
«Ладно подхалим. Где и когда?»
Марк присылает адрес кафе на Некрасова, время — через полтора часа, и следом
летит еще одно сообщение:
«Я скину список вопросов в следующем сообщении. Ты просто покажи их ей и включи
диктофон, хорошо? И потом скинь мне файл. Ты только запиши, а остальное я сам».
Я листаю дальше и вижу длинный список пунктов. Вопросы про документы, про схемы,
про фамилии, про даты. Марк подготовился основательно.
«Герда Мун. Серьезно? Такое имя бывает?» — печатаю я.
«Бывает, я проверил. Она присылала паспорт для верификации, настоящее имя. Папа
из Норвегии, мама русская. Короче, норвежско-славянская смесь. Боевая такая девчонка. Ты ей
понравишься, вы поладите».
«Я ей не должен нравиться. Я просто беру интервью».
«Ты всегда нравишься девушкам, Фил, сам знаешь. Со своим рентгеновским взглядом.
И вообще, одно другому не мешает».
Я закатываю глаза. Марк в своем репертуаре.
«Я пошел. С тебя ужин».
«Самый лучший ужин, Фил! Честно-честно! Я куплю продукты на рынке, и приготовлю
лазанью, как ты любишь, с мясом и сыром. Много сыра!»
Я усмехаюсь и убираю телефон в карман, выключаю компьютер и собираю вещи. Дэн
провожает меня удивленным взглядом — я обычно сижу до упора, до самого закрытия офиса. Но
сегодня планы поменялись.
Я выхожу на улицу, и вечерний Питер встречает меня прохладой и запахом влажного
асфальта. То ли дождь прошел, пока я сидел в офисе, то ли просто Нева дышит сыростью. Я
набираю в легкие воздуха и иду к метро.
В вагоне достаю телефон и еще раз перечитываю вопросы Марка. Они довольно
конкретные — «Когда вы впервые заметили несоответствия в документах?», «Кто из руководства,
по вашему мнению, замешан в схеме?», «Есть ли у вас копии документов, которые могут
подтвердить махинации?».
Я мысленно репетирую, как буду показывать их Герде.
Выхожу на Маяковской и иду пешком. Некрасова — это центр, красивые старые дома,
узкие тротуары, дорогие машины у обочин.
Кафе, которое указал Марк, оказывается маленьким заведением с большими окнами и
вывеской на английском. Я захожу внутрь и оглядываюсь.