Ты слышишь меня?

опускает глаза в телефон.

«Прости. Я не мог его не взять. Он бывает очень убедительным».

Я едва заметно улыбаюсь.

— Ничего, — говорю я, снова глядя на Марка. — Я оценила, как ты любишь нагло

занимать много пространства.

— Это называется харизма, — отвечает он.

— Это называется отсутствие тормозов.

— Я предпочитаю первую версию.

— Кто бы сомневался.

Он смотрит на меня чуть внимательнее, и в этом взгляде появляется интерес, уже

без прежней легкости.

— Слушай, а ты всегда так разговариваешь или это я попал в немилость?

— Ты просто говоришь быстрее, чем думаешь, — спокойно отвечаю я. — Мне

приходится компенсировать.

— Это уже звучит как вызов.

Филипп снова пишет. Я читаю:

«Он не остановится».

Я коротко улыбаюсь.

— Так, все, — Марк хлопает в ладоши, словно возвращая разговор в практическую

плоскость. — Предлагаю переместиться в машину, пока мы окончательно не ушли в обсуждение

характеров и знаков зодиак.

— Ты сейчас переживаешь за астрологию или за то, что разговор начал идти не по

твоему сценарию? — спрашиваю я, идя рядом с Филиппом.

— Я переживаю за эффективность, — отвечает он, открывая дверь машины.

— Тогда тебе стоит начать с себя.

Он смеется, и на этот раз без попытки что-то доказать.

— Она мне определенно нравится — говорит и одновременно показывает на пальцах

Филиппу.

Я сажусь на заднее сидение машины и рядом со мной опускается Филипп. Какое-то

время, которое, честно говоря потеряло для меня бег, мы смотрели друг на друга молча.

Неожиданно, он слегка наклонился в мою сторону, поднял руку и осторожно, почти невесомо,

заправил выбившуюся светлую прядь волос за моё ухо и наклонил голову на бок.

И в этот момент я отчетливо понимаю, что проблема вовсе не в том, что я думаю

слишком много. Проблема в том, что рядом с ним я начинаю думать совсем иначе. Ведь, я же

никогда не влюблялась, верно? Скорей всего нет.

* * *

Машина выезжает с территории аэропорта, и на секунду возникает странное

ощущение, будто все вокруг чуть замедляется — как если бы город не спешил принимать меня

обратно, а давал время привыкнуть к мысли, что я снова здесь.

Марк что-то говорит, активно жестикулируя одной рукой, второй уверенно удерживая

руль. Я уверенно киваю и улыбаюсь и мой взгляд соскальзывает на Филиппа.

Он сидит рядом спокойно, почти неподвижно, и при этом создается ощущение, будто

он все равно включен в происходящее глубже, чем мы оба вместе взятые.

Я чуть поворачиваюсь к нему и тыкаю в плечо.

— Скажи честно, — начинаю я, не до конца понимая, почему задаю именно этот

вопрос, когда он поворачивается всем корпусом ко мне. — Ты всегда так смотришь на людей или

это какая-то… выборочная история?

Он не удивляется, будто ожидал, что я к этому приду. Опускает взгляд в телефон и

печатает чуть дольше обычного.

«После того как я потерял слух, мир стал… более физическим. Я не слышу, но

чувствую больше. Людей — тоже».

Я читаю, и внутри что-то чуть сдвигается.

— В каком смысле «чувствуешь»? — уточняю я, уже не отводя взгляд.

Он снова печатает, теперь быстрее:

«Тактильность, движение, напряжение в теле, микромимика. Когда человек говорит,

он не только произносит слова. Он выдает себя всем остальным. Я просто… не отвлекаюсь на

лишнее. В моем случае на звук. А еще у меня есть вкусы и запахи».

Я невольно усмехаюсь.

— То есть ты сейчас видишь обо мне больше, чем я о тебе?

Он чуть склоняет голову, будто оценивает формулировку, и отвечает:

«Я вижу то, что ты не всегда озвучиваешь. Это не совсем одно и то же».

— Это звучит даже немного опасно, — замечаю я.

Он хмыкает. Я смотрю на него дольше, чем собиралась, и вдруг понимаю, что этот

разговор уже вышел за пределы обычного знакомства. И мне не хочется его останавливать.

— И что ты сейчас видишь? — спрашиваю я, почти провокационно.

Он не отвечает сразу. Смотрит. Я смотрю в его бездонные глаза в ответ, не мигая.

Герда,

главное не выдай себя.

«Только то, что ты слишком сдержанная. Твоё лицо не всегда выдает то, что ты на

самом деле думаешь или чувствуешь. Я не экстрасенс, Герда. Только наблюдатель. Лучший чем

ты».

— Ладно, — говорю я, чуть заметно выдыхая, — это уже похоже на хороший

психологический анализ. Ты случайно не подрабатываешь?

— О, нет, — тут же влезает Марк, не упуская момента, — он подрабатывает тем, что

сводит с ума девушек одним взглядом. Ты просто попала под раздачу.

— Ты сейчас завидуешь или рекламируешь? — спокойно уточняю я.

— Я сейчас пытаюсь не потерять сюжетную линию, — отвечает он. — Потому что, если

вы продолжите в том же духе, я начну чувствовать себя третьим лишним в этой машине.

— По моему ты тормозишь с правильными выводами, — бросаю я, не задумываясь.

Он фыркает, но улыбается.

— Жестоко. Очень жестоко. Я между прочим тебя из аэропорта забрал, а ты вот так

сразу…

— Ты это сделал не из альтруизма, — перебиваю я. — А потому что тебе нужно от

меня ещё что-то. И потому что ты любопытная журналистская задница. — Я скрещиваю руки на

груди, а Марк заливается смехом. Поворачиваю голову к Филиппу и вижу, как он тоже смеется

(видимо прочитал мой выпад по губам) и немного смягчаю нахмуренное лицо. Хоть я и не слышу

его смеха, но видеть его широкую улыбку и подрагивающие плечи — любопытно, и я сама невольно

начинаю улыбаться.

— Ну, во-первых, не что-то, — он поднимает палец, отсмеявшись, — а как минимум

один хороший подкаст. А во-вторых, я умею совмещать приятное с полезным.

— В твоем случае это звучит как угроза.

— В моем случае это звучит как план.

Я качаю головой, но улыбаюсь.

— Ладно, планировщик, давай к делу, пока ты окончательно не ушёл в

самопрезентацию.

Он тут же оживляется.

— Вот, это уже разговор. Значит, смотри: ты упомянула в переписке, что позвонила

им еще в Норвегии?

— Да, — киваю я. — Как только поняла, что возвращаться туда не собираюсь.

— И что ты им сказала?

— Что больше не готова закрывать глаза на то, что происходит, и что не хочу

иметь к этому козлу никакого отношения.

— Прямо так?

— Почти. Формулировки были чуть более… юридически корректными.