Ты слышишь меня?

но думаю о другом. Эрик ведет машину, изредка бросает на меня взгляды в зеркало заднего

вида. Нанна дремлет на переднем сиденье.

Дома Ингрид накрывает ужин, папа расспрашивает о походе, я отвечаю односложно.

Вечером забираюсь в свою комнату с книгой, но не читаю. Смотрю в окно на фьорд и

думаю…думаю… думаю…

Стук в дверь. Тихий, осторожный.

— Войдите.

Эрик просовывает голову:

— Не спишь?

— Нет.

— Можно?

Я киваю. Он заходит, садится на пол у окна, прислонившись спиной к стеклу. После

секундного колебания я сползаю с кровати и сажусь рядом, кутаясь в свой любимый кардиган. За

стеклом — фьорд, черный в темноте, с редкими огоньками на том берегу.

Мы сидим молча. Долго. Потом он поворачивается ко мне.

— Герда…

— Эрик, я знаю.

Он замирает.

— Что знаешь?

— Сегодня утром. У хижины. Я слышала ваш разговор с Нанной. Случайно, честно.

Мне жаль.

Он отводит взгляд и смотрит в пол. Мне становится невероятно неудобно за всю

ситуацию.

— Эрик, — я беру его руку в свои две, — ты правда очень хороший. Ты красивый — я

не знаю, говорил ли тебе кто-то, что у тебя невероятные глаза? Ты умный, добрый, заботливый.

Ты тот парень, про которого пишут в книгах и снимают фильмы. Настоящий грин флаг. И любая

девушка была бы счастлива быть с тобой.

— Но не ты, — тихо говорит он.

— Ты для меня — семья. Я люблю тебя, правда, но как брата. Как Нанну. Как

Ингрид. Вы стали мне родными за эти годы, и я не хочу это потерять, понимаешь? Когда мамы не

стало, в груди как-будто образовалась огромная дыра, но с приходом вас она начала

затягиваться. Медленно, но так необходимо. Прости, если это прозвучало эгоистично.

Он молчит, смотрит в одну точку. Потом глубоко вздыхает и, наконец, поднимает

глаза.

— Можно я всё-таки скажу? Просто чтобы ты знала. Чтобы я сам это сказал, а не ты

подслушала.

Я киваю.

— Ты понравилась мне не здесь, — он обводит рукой комнату, дом, фьорд за окном.

— Еще тогда, по видеозвонкам. Когда ты звонила отцу, а он давал трубку мне. Когда вы с

Нанной болтали, а я делал вид, что просто сижу рядом. Ты никогда не говорила много о себе, и

это меня зацепило. Ты не вываливала на всех свои проблемы, не жаловалась. Ты просто была — с

улыбкой, с вопросами о нас, с этим своим спокойствием, жизнерадостностью. Я восхищался

тобой. А когда ты приехала, и я увидел тебя, живую… — он качает головой. — Ты ходишь по дому

босиком. Ты подпеваешь песням, которые играют по радио, даже если не знаешь слов. Ты

смотришь на горы так, будто видишь их в первый раз в жизни, хотя, вот уже неделю окружена

ими. Ты ешь мамин яблочный пирог и закрываешь глаза от удовольствия. Ты…

— Эрик, — останавливаю я его, потому что если он продолжит, я расплачусь. А еще

мне неловко. — Я хочу сказать тебе, что, честно говоря, ты еще не знаешь всю меня. Какой я

могу быть. — Мну я каждое слово. Эрик вздыхает.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, какая ты в моих глазах. И чтобы знала, что

дорожу тобой, как сестрой, однозначно. Но и как девушка ты необыкновенная, сильная и очень

красивая. И мне очень жаль, если мои чувства будут для тебя бременем.

— Это не бремя, нет! — восклицаю я твёрдо. — Это просто факт. И знаешь что? Я

надеюсь, что теперь, когда ты это сказал, тебе станет легче. Что этот груз перестанет на

тебя давить. И ты сможешь двигаться дальше.

— Думаешь, сработает? — Иронично спрашивает Эрик.

— Уверена. Потому что ты заслуживаешь быть счастливым. С кем-то, кто будет

смотреть на тебя так же, как ты сейчас смотришь на меня. Я очень сильно желаю тебе найти

свою принцессу.

Он улыбается — грустно, но светло.

— Ага, найду свою Ариэль. Тут и вода близко как раз. А ты своего Кая не

профукай.

— Вообще-то он был ей типо братом.

Мы вместе смеемся нелепому совпадению, что наши мамы фанаты сказок. А еще, я тут

же вспомнила еще про одного персонажа любимой сказки. Диснеевской. Спящая красавица.

— Иди сюда.

Я придвигаюсь, и он обнимает меня крепко, но бережно, как обнимают что-то очень

дорогое, что боишься сломать. Мы сидим так какое-то время, потом отстраняемся и ещё долго

болтаем — о всякой ерунде, о работе, о том, как Нанна в детстве упала во фьорд и ее спасали

всей деревней, о том, что я обязательно должна приехать зимой, когда здесь северное сияние.

Потом он встает, целует меня в макушку и уходит.

Я остаюсь одна у окна. Смотрю на тёмную воду, на редкие огни, на небо, где

начинает проступать стая звёзд.

И думаю о том, что жизнь — странная штука. Здесь, в Норвегии, меня любит один

удивительный парень. А я думаю о другом, который остался за тысячу километров, в Петербурге,

и даже не знает, что я о нём думаю.

Я вздыхаю, забираюсь под одеяло, откладываю книгу на тумбочку и закрываю глаза.

Завтра будет новый день.