Страница 26 из 46
Глава 24. Ночь полного очага
Если бы несколько дней назад мне сказали, что я буду спасать таверну от королевского опечатывания с помощью ужина, древнего договора, драконьей клятвы и двух крылатых фамильяров, которые орут на повара громче пожарной сирены, я бы решила, что человеку срочно требуется отдых, врач и запрет на чтение сомнительных романов перед сном.
Теперь же я стояла посреди зала “У последней ведьмы”, смотрела на дымящиеся котлы, раскрытые окна, горящие свечи, суетящихся людей и понимала, что в этом мире невозможное просто не успевает предупредить заранее о своем прибытии.
До рассвета оставалось меньше десяти часов.
На рассвете комиссия должна была опечатать мою таверну, вывести людей, закрыть источник под полом и передать все под охрану короны. Формально — ради безопасности. На деле — чтобы кто-то очень умный, очень влиятельный и очень трусливый спрятался за государственной печатью и отобрал у меня дом.
Я не знала, кто стоит за приказом: Брайс, его покровители, кто-то из столицы или вся эта компания сразу. Но знала одно: если они хотели, чтобы я испугалась, закрыла двери и дрожала в ожидании рассвета, они плохо выбрали женщину.
Я могла дрожать.
Даже умела, как выяснилось.
Но обычно делала это уже после того, как выставляла врагу счет.
— Лисса, столы ближе к стенам, середину оставляем свободной, потому что если древняя магия решит эффектно проявиться, пусть хотя бы не опрокинет суп на гостей, — распорядилась я, проходя через зал.
— Тимо, свечи на каждую балку, но не так близко к занавескам, если мы сегодня сгорим, это будет считаться крайне неудачной иронией. Марта, сколько у нас мяса?
— Если Рубен не начнет пробовать каждую кастрюлю как личную трагедию, хватит на всех, — ответила Марта, вытирая руки о передник.
Из кухни донесся возмущенный голос Рубена:
— Я дегустирую!
— Ты уничтожаешь доказательства! — завопил Нокс.
— Отойди от соуса, преступник вкуса! — поддержал Никс.
Потом что-то грохнуло, кто-то вскрикнул, фамильяры синхронно заорали “соль под арест!”, и я решила, что если кухня переживет эту ночь, то ее тоже можно будет признать магическим объектом стойкости.
Ардан стоял у стойки и разговаривал с магистром Олвеном. На нем снова была темная рубашка, повязка на руке скрывалась под рукавом, лицо казалось спокойным, но по связи я чувствовала напряжение. Не страх. Ардан не боялся так, как боятся обычные люди. В нем была собранность перед боем, тяжелая, горячая, драконья, словно в груди у него уже разгоралось пламя.
Иногда эта связь была невыносимой.
Я еще не успела привыкнуть к тому, что могу чувствовать другого человека так близко.
Его тревогу, когда я стояла слишком близко к огню.
Его раздражение, когда Селеста мягко и слишком лично произносила его имя.
Его желание, когда я проходила мимо и случайно касалась его плеча. Последнее было самым опасным, потому что отвечало во мне сразу, резко, почти болезненно.
Я пыталась думать о меню.
О гостях.
О приказе.
О том, что древний источник под полом, кажется, считал нашу личную жизнь частью хозяйственной деятельности таверны.
Получалось неочень.
Ардан поднял глаза, словно почувствовал мой взгляд, и его напряжение на миг изменилось. Стало теплее. Мягче. Направленнее.
На меня.
Я немедленно отвернулась к столам, потому что хозяйке, которая собирается спорить с короной, не пристало плавиться от одного взгляда дракона.
— Ты опять делаешь вид, что не смотришь на него, — сообщил Никс, появившись у меня над плечом с куском хлеба в лапах.
— А он делает вид, что не смотрит на тебя, — добавил Нокс, свисая вниз головой с ближайшей балки. — Вы оба ужасно плохо делаете вид, зато очень красиво страдаете отводя взгляды.
— Если вы оба не займете гостей, я попрошу Рубена приготовить из вас праздничную начинку, — сказала я.
— Она угрожает, потому что смущается, — радостно объявил Никс.
— Это прогресс, брат, раньше она просто угрожала, — ответил Нокс.
Я медленно повернула к ним голову.
— У вас есть два варианта: разнести приглашения по ближайшим дворам, постоялым станциям и караванам или продолжить обсуждать мою личную жизнь и узнать, как далеко летит фамильяр, если придать ему правильное ускорение.
Они переглянулись.
— Я беру северную дорогу, — быстро сказал Никс.
— Я беру мельницу, кузницу и дом той вдовы, которая печет сливовые пироги, — заявил Нокс. — Вдова полезная, пироги стратегические.
Через несколько мгновений оба уже вылетели в ночь через распахнутое окно, громко выкрикивая:
— Ночь полного очага! Бесплатная похлебка свидетелям! Платные пироги всем остальным!
— Приходите спасать лучшую таверну тракта, пока ее не украли люди с печатями и скучными лицами!
Я прикрыла глаза ладонью.
— Они сейчас соберут половину округа, — сказала Марта, подходя ко мне с подносом.
— Надеюсь, только половину, потому что на целую у нас не хватит муки.
— Они любят тебя, хозяйка.
Я опустила руку.
Марта смотрела не насмешливо. Тепло. Почти матерински. Это было неожиданно и оттого опасно для моей способности держать себя в руках.
— Они любят таверну, — сказала я.
— Таверна любит тебя.
— Марта, если ты тоже начнешь говорить как древний договор, я попрошу магистра Олвена включить тебя в протокол.
Она улыбнулась.
— Ты вернула этому месту голос. До тебя здесь только скрипело, капало и ругалось. Теперь здесь снова смеются.
Я хотела ответить что-нибудь легкое, но не смогла.
Марта погладила меня по руке и ушла на кухню, а я осталась стоять посреди зала, в котором постепенно собиралась моя новая жизнь.
Моя.
Это слово все еще казалось опасным.