Страница 19 из 46
Глава 17. В саже и бинтах
Огонь удалось потушить быстро, потому что люди наконец очнулись и принялись носить воду. Сарай пострадал, но не сгорел полностью. Лисса отделалась испугом и синяком на запястье. Одного нападавшего связали и заперли в кладовой, где Нокс торжественно объявил себя начальником допроса, пока Марта не запретила ему кусать пленника без письменного разрешения.
Ардан, разумеется, пытался спорить.
Недолго.
Потому что я поставила его на кухне у стола, срезала ножом испорченный рукав и посмотрела на ожог так выразительно, что даже дракон решил сохранить остатки благоразумия.
— Садись, — сказала я.
Он сел.
Марта принесла чистую воду, мазь и бинты. Никс устроился на подоконнике, Нокс — на полке с травами. Оба выглядели так, будто присутствовали на важнейшем историческом событии.
— Сейчас будет сцена заботы, — прошептал Никс.
— Ставлю крошку пирога, что она назовет его безмозглым героем, — ответил Нокс.
— Я все слышу, — сказала я.
— Мы на это рассчитываем, — радостно сообщил Нокс.
Ардан наблюдал за мной молча.
Я смочила ткань в воде и начала осторожно смывать сажу с его руки. Рана оказалась неприятной, но не глубокой. Ожог тоже выглядел не так страшно, как мог бы. И все равно пальцы у меня дрожали.
Я ненавидела это.
Ненавидела дрожь, страх, собственное желание коснуться его не только потому, что надо обработать рану. Ненавидела то, как он смотрел на меня, будто видел эту дрожь насквозь, но не собирался использовать ее против меня.
— Больно? — спросила я.
— Нет.
— Врешь.
— Терпимо.
— Вот это уже ближе к правде.
Я нанесла мазь. Ардан чуть напрягся, но ни звука не издал. Упрямый. Конечно. Если бы ему оторвали крыло, он, наверное, тоже сказал бы “терпимо” и попытался сам зашить себя ради экономии времени.
— Ты не должен был закрывать меня собой, — сказала я.
— Должен.
— Ардан.
— Велория.
Мы посмотрели друг на друга.
И как-то само собой стало слишком тихо.
Даже фамильяры перестали шуршать.
— Если бы балка упала на тебя, — произнес он медленно, — я бы этого себе не простил.
— А если бы она упала на тебя?
— Я крепче.
— Это не ответ.
— Это драконий ответ.
— Драконий ответ отвратительный.
Он улыбнулся, но в глазах не было веселья.
— Ты испугалась.
Я завязала бинт чуть туже, чем нужно.
— Разумеется, испугалась. Если мой единственный инспектор с полезными полномочиями погибнет на моем дворе, мне придется заполнять столько бумаг, что легче сжечь эту таверну самой.
— Только поэтому?
Я опустила руки.
Вопрос повис между нами горячее, чем пожар. Можно было отшутиться. Нужно было отшутиться. Я прекрасно умела закрываться язвительностью, как щитом. Но после того, как несколько минут назад я почувствовала его страх через связь, после того, как он закрыл меня собой от горящей балки, лгать стало почему-то слишком трудно.
— Нет, — сказала я тихо. — Не только поэтому.
Ардан не двинулся.
Но я увидела, как изменился его взгляд.
Он будто стал ближе, даже оставаясь на месте. В нем исчезла привычная проверяющая осторожность. Осталось нечто обнаженное, опасное и почти нежное.
— Велория.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто я сказала больше, чем собиралась.
— Ты и сказала.
— Тогда сделай вид, что не заметил.
— Не хочу.
Вот за это его тоже стоило ударить.
Он взял мою ладонь своей здоровой рукой и осторожно притянул к себе. Не резко. Не властно. Просто дал мне возможность вырваться, отступить, вернуться к роли хозяйки, которая лечит гостя и злится на обстоятельства.
Я не вырвалась.
Ардан коснулся губами моих пальцев.
Очень легко.
Почти целомудренно.
От этого жеста внутри все вспыхнуло сильнее, чем от любого наглого поцелуя. Потому что в нем не было попытки взять. Только признание. Благодарность. Желание, которое он держал на поводке, хотя я чувствовала через связь, как трудно ему это дается.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Я злюсь.
— На меня?
— На тебя, на Брайса, на пожар, на древнюю магию, на свою жизнь, на то, что ты красивый даже в саже, и на то, что я зачем-то сказала это вслух.
Нокс с полки издал сдавленный звук.
— Она признала красоту дракона. Никс, запиши дату.
— Я уже выцарапываю на подоконнике, — прошептал Никс.
Я обернулась.
— Только попробуй.
Фамильяры синхронно сделали вид, что их глубоко интересует банка с сушеной мятой.
Ардан тихо рассмеялся.
И в этом смехе было столько тепла, что я больше не выдержала. Наклонилась и поцеловала его сама.
Не так, как в подземелье, где все случилось на грани магии, удивления и опасности. Сейчас я знала, что делаю. Знала, что он ранен, что за дверью снуют люди, что в кладовой связан нападавший, что Брайс, вероятно, уже готовит новую подлость. Знала и все равно поцеловала, потому что иногда жизнь становится такой хрупкой, что единственный честный ответ — взять то, чего хочешь, пока можешь.
Ардан ответил сразу.
Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и я оказалась между его колен, слишком близко, чтобы делать вид, что это случайность. Поцелуй быстро перестал быть осторожным. В нем было то, что мы оба сдерживали с первого взгляда: раздражение, страх, желание, благодарность, злость на мир, который постоянно пытался что-то у нас отобрать.
Он целовал так, будто я была единственным местом, где пожар наконец можно было не тушить.
Я уперлась ладонями в его плечи, стараясь не задеть рану, но он все равно тихо поморщился.
Я отстранилась мгновенно.
— Больно?
— Теперь да, потому что ты остановилась.
— Невыносимый дракон.
— Осторожная ведьма.
— Я не ведьма.
Он посмотрел на золотую метку на моем запястье.
— Таверна с тобой не согласна.
Я хотела ответить, но за дверью раздался грохот, потом возмущенный голос Нокса:
— Я требую протокол допроса, а он требует адвоката! У нас вообще есть адвокат, хозяйка?
Я закрыла глаза и медленно выдохнула.