Страница 17 из 46
Глава 15. Связь, будь она неладна
Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что однажды я буду стоять посреди кухни в магической таверне, держать в руках половник как оружие и объяснять взрослому мужчине, что соль не является смыслом жизни, я бы, вероятно, ответила, что у меня и без того достаточно проблем.
Но судьба, как выяснилось, была женщиной с дурным чувством юмора.
— Рубен, — произнесла я голосом, от которого даже кастрюля на плите, кажется, начала кипеть осторожнее. — Ты ведь понимаешь, что если я еще раз увижу, как ты тянешься к этому мешочку, я переселю тебя жить в кладовую вместе с луком и твоими кулинарными заблуждениями?
Рубен застыл с пальцами в двух вершках от соли.
Нокс сидел на полке над его головой, свесив хвост, и выглядел как маленький крылатый судья, готовый вынести смертный приговор за пересоленный суп.
— Хозяйка, я только щепотку хотел, — пробормотал повар. — Для вкуса.
— В прошлый раз твоя щепотка заставила старика-травника просить воды, завещание и возможность попрощаться с родными, — заметила я.
Никс, устроившийся на мешке муки, трагично приложил лапу к груди.
— Он сказал: “Передайте моей жене, что я любил ее больше, чем эту похлебку”. Мы все плакали.
— Ты плакал, потому что тебе не дали вторую булочку, — уточнил Нокс.
— Это тоже была потеря, — с достоинством ответил Никс.
Я закрыла глаза на два вдоха.
С тех пор как мы с Арданом поднялись из подземного зала, моя жизнь окончательно перестала делать вид, что собирается быть нормальной. На запястье у меня время от времени вспыхивал тонкий золотой узор, таверна странно поскрипывала балками, когда я проходила по залу, а сам дракон держался рядом так спокойно, будто временная связь между нами была не древней магической странностью, а обычным пунктом в правилах проживания.
Хуже всего было не это.
Хуже всего было то, что я все еще помнила его поцелуй.
Помнила так отчетливо, будто он не закончился там, на лестнице в подземелье, а продолжался где-то под кожей, в каждой случайной встрече взглядов, в каждом его “Велория”, произнесенном низким голосом, в каждом движении, когда он проходил мимо слишком близко и будто бы случайно задевал мое плечо.
Разумеется, я держалась достойно.
Почти.
Если не считать того, что с утра трижды уронила ложку, один раз перепутала счет с рецептом пирога и сказала Марте, что надо выставить Ардану отдельную плату за вредное воздействие на хозяйскую собранность.
Марта только хмыкнула и ответила, что некоторые гости платят золотом, а некоторые — красивыми глазами, но второе в бухгалтерию вносить сложнее.
Предательница.
— Хозяйка, — позвала Лисса из зала, заглянув на кухню. — Там новые гости, восемь человек, хотят ужин, комнаты и спрашивают, правда ли, что у нас на втором этаже живет дракон.
— Говори, что дракон проживает временно, ущерб оплачивает заранее и на гостей без причины не бросается.
— А с причиной? — оживился Нокс.
— С причиной только после согласования со мной, — ответила я.
Рубен вздохнул с таким видом, будто в моем заведении угнетали не повара, а высокое искусство. Я передала Марте список блюд, проверила пироги, отобрала у Никса кусок сыра, который он “просто нес в другое место”, и вышла в зал.
Таверна жила.
Это было странное, почти болезненное счастье — видеть, как место, которое еще несколько дней назад казалось обреченным, наполняется голосами, запахами еды, звоном кружек и настоящими деньгами. Люди смеялись, спорили, заказывали добавку, просили комнаты на ночь. Тимо носился между столами с подносом, Лисса записывала заказы, Марта командовала кухней, а фамильяры изображали надзор за общественной нравственностью, хотя на самом деле просто собирали сплетни.
Ардан сидел у окна.
Конечно, он сидел именно там, откуда было видно весь зал, вход, лестницу, меня и, вероятно, половину моих мыслей, если бы драконы умели читать по лицу. Перед ним лежали документы, но смотрел он не на них.
На меня.
Я сделала вид, что не заметила.
Он сделал вид, что не собирался скрываться.
От этого стало жарче, чем у кухонной печи.
Я подошла к стойке, взяла кувшин с травяной настойкой и начала разливать по кружкам, когда на запястье вдруг вспыхнул знак. Не ярко, не больно, но ощутимо, словно кто-то провел по коже теплым пальцем.
Одновременно Ардан поднял голову.
Наши взгляды встретились.
Внутри резко дрогнуло то самое чувство, которое я старательно загоняла в дальний угол сознания и придавливала сверху бухгалтерскими книгами.
Он почувствовал.
Я тоже.
Связь, будь она неладна.
Ардан встал и направился ко мне. В движении у него не было спешки, но люди почему-то расступались заранее. Наверное, именно так и ходят драконы: не требуют дороги, просто заставляют мир вспомнить о самосохранении.
— У тебя метка вспыхнула, — сказал он тихо, остановившись по другую сторону стойки.
— Спасибо, я заметила. Она прикреплена ко мне, и у нас уже сложились довольно близкие отношения.
— Что ты почувствовала?
— Раздражение, голод, усталость и желание увеличить стоимость проживания для магически связанных инспекторов.
Он чуть улыбнулся.
— Велория.
Вот так он произносил мое имя, когда хотел, чтобы я перестала прятаться за язвительностью. Неприятно эффективный прием. Я собиралась когда-нибудь запретить его отдельным пунктом правил.
— Тепло, — сказала я уже честнее. — Как будто таверна что-то услышала.
Ардан напрягся.
— Где?
Я не успела ответить.
Снаружи раздался крик.
Не пьяный, не возмущенный, не обычный трактовый шум, к которому я уже начинала привыкать. Крик был короткий, испуганный, оборванный…