Страница 16 из 34
Глава 10. Брачная ночь
Эван вернулся спустя время после церемонии. Похоже, он хотел завалить Лиа вопросами о том, почему она ушла раньше положенного. Но, увидев её расстроенное лицо, не стал поднимать эту тему. Лишь принялся рассказывать о брачных традициях и первой брачной ночи.
— Прости, что? — переспросила она, глядя на Эвана так, будто он только что предложил ей прогуляться по минному полю.
— По традиции, — повторил он, не моргнув глазом, — в первую брачную ночь жених и невеста обязаны спать в одной комнате. Это не обсуждается. Слуги не должны знать, что брак фиктивный. Уже пошли слухи — не хватало ещё их подкреплять.
Лиа скрестила руки на груди.
— Ты серьёзно? Мы будем делать вид даже ночью? Кто за нами подглядывает, Эван? Мыши?
— Горничные. Лакеи. Эйнарт. — Он перечислил с каменным лицом. — Поверь, в замке нет ни одной щели, куда бы не просачивались сплетни. Один день — потерпи.
Она хотела возразить, но вспомнила, что сама же просила снять охрану после свадьбы. Если сейчас закатить скандал — Эван передумает, и прощай побег.
— Ладно, — процедила она. — Но я забираю кровать.
— Я и не спорю.
Он вошёл в спальню — ту самую, которую приготовили для неё в первый день. Огромная кровать с балдахином, камин, высокие окна. Слуги уже зажгли свечи и разложили ночные принадлежности.
— Можешь переодеваться, — сказал Эван, отвернувшись к окну. — Я не смотрю.
— А где будешь спать ты?
Он указал на пол у камина. Там лежало тонкое одеяло и подушка.
— Эйнарт принёс. Говорит, что я заслужил.
Лиа не сдержала усмешку.
— Он абсолютно прав.
Она быстро переоделась в ночную рубашку и нырнула под одеяло. Забралась с головой, оставив снаружи только нос.
— Можно поворачиваться, — буркнула она.
Эван обернулся. Увидел её кокон и фыркнул, снял камзол, повесил на спинку стула. Остался в белой рубашке и чёрных брюках. Посмотрел на пол, на подушку, на одеяло. Обречённо опустился на жёсткие доски.
— Твёрдо, — констатировал он.
— Бедняжка.
— Ты издеваешься?
— Немного.
Они замолчали. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Где-то вдалеке ухал филин.
Лиа лежала с открытыми глазами. Усталость куда-то испарилась, хотя она почти не спала последние двое суток. Рядом, в трёх метрах, лежал человек, которого она когда-то любила. Который разбил ей сердце. Который сегодня стал её мужем.
И который спал на полу.
Это было так нелепо, так неправильно, так… по-дурацки, что она чуть не рассмеялась.
— Лиа, — вдруг сказал Эван.
— Что?
— Ты спишь?
Пауза. Слышно было, как он ворочается, пытаясь устроиться поудобнее.
— Знаешь, — протянул он, — я в академии спал на столе в библиотеке. И то было лучше.
— Ты сам выбрал пол.
— Я выбрал сохранить твою репутацию. Есть разница.
Лиа приподнялась на локте, выглянула из-под одеяла. Эван лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Профиль чётко выделялся в свете камина.
— У тебя есть брачный контракт, — сказала она. — Зачем тебе моя репутация?
— Потому что плохая репутация жены бьёт и по мужу. — Он повернул голову. — И потому что ты не заслуживаешь сплетен.
Она не нашлась, что ответить. Отвернулась к стене.
— Спасибо, конечно, — выдавила она наконец. — Но, пожалуй, сложно было бы очернить мою репутацию тем, что я сплю с собственным мужем.
Эван напряжённо усмехнулся. Они снова замолчали.
Минуты тянулись медленно. Лиа почти задремала, когда Эван заговорил снова:
— Ты сегодня плакала.
— Нет.
— Глаза были красные.
— Аллергия на цветы.
— На свадьбе не было цветов.
— Значит, на твою наглость.
Он усмехнулся. Негромко, почти беззвучно.
— Ты не была такой колючкой в академии.
— Что ж, времена меняются, а ты всё такой же самоуверенный.
Он повернулся на бок, подперев голову рукой. Лиа почувствовала его взгляд — даже через одеяло.
— Я правда хочу поговорить. Не про контракт. Не про политику. Про нас.
— Нет никаких «нас». И видимо никогда не было.
— Я…
Дверь вдруг распахнулась.
В спальню влетел Финн — взлохмаченный, красный, с подносом, полным снеди.
— Я принёс ужин! Лорд Пуарье сказал, что вы не были на пиру и… ой…
— Тебя что, не учили стучаться? — рявкнул Эван.
Финн замер, увидев Эвана на полу, Лиа в кровати, и общую картину брачной ночи, которая явно шла не по плану.
— Я… никому не скажу, — выпалил он. — Честное слово! Я немой! Как рыба! Которую… которую… — он попятился к двери, споткнулся о собственные ноги и едва не уронил поднос.
— Стой, — сказал Эван устало. — Раз принёс — оставь.
Финн поставил поднос на столик, поклонился, снова поклонился, зацепился за порог и пулей вылетел из комнаты.
Дверь за ним захлопнулась.
Лиа смотрела на закрытую дверь, потом на поднос (там были сыр, виноград, лепёшки и кувшин с соком), потом на Эвана, который всё ещё сидел на полу с видом человека, у которого только что рухнула последняя надежда на сохранение тайны.
— Он теперь всем расскажет, — сказала Лиа.
— Не расскажет. Он меня боится.
— Он расскажет Лоренс.
Эван помолчал.
— Это не всем. Это одной Лоренс.
Лиа не выдержала — рассмеялась.
Громко, искренне, впервые за долгое время. Смех вырывался из груди вместе с облегчением, с истерикой, с дурацкой неловкостью этого вечера.
Эван смотрел на неё, и в его глазах загорелось что-то тёплое.
— Ты красивая, когда смеёшься, — сказал он.
— Не смей, — оборвала она, мгновенно становясь серьёзной. — У нас контракт и не более того. Не нарушай правила.
— Я просто констатировал факт.
— Такие факты тоже под запретом.
Она отвернулась к стене, натянула одеяло до подбородка.
— Спокойной ночи, Эван.
— Спокойной ночи, леди Пуарье.
Он погасил свет коротким движением руки. В комнате стало темно — только угли камина мерцали красным.
Эван долго не спал. Смотрел на тлеющие угли и слушал, как Лиа дышит — сначала тяжело, потом ровнее, глубже.
— Дурак, — прошептал он себе под нос.