Страница 4 из 29
– Вы живой человек, Дмитрий Александрович. Мы оба пережили за эту неделю больше, чем многие за целую жизнь. Вы не робо... – я осеклась, торопливо поправившись, – то есть, вы не каменный. Не бездушная кукла. Вы имеете право на ошибку. И в том, что случилось вчера, нет вашей вины – это была случайность. Эмоции. Но главное – мы оба понимаем, что больше подобного не повторится.
На лицо Строганова набежала тень, однако слушал он внимательно, не перебивая.
– Я же говорила, что у Даши приступы сомнамбулизма, – продолжила я. – Она вчера перенервничала, и дверь в её спальню оказалась не заперта, – я намеренно не стала укорять его, что это он забыл запереть. – Она не осознавала, что делает. А когда её резко разбудили – и тут подчёркиваю, что сторож не виноват, он же не знал! Даша испугалась и побежала. А когда окончательно проснулась, то ещё сильнее испугалась, боясь, что вы будете её ругать. И вы ругали. Наказали. Но не учли, что если мы, взрослые, не выдерживаем такого давления, то каково десятилетнему ребёнку?
Дмитрий закрыл лицо ладонями и сидел так несколько секунд, а потом поднял глаза к потолку.
– Снова вы меня удивляете, Ольга Георгиевна, – произнёс вполголоса. – То поступаете как…
– Сумасшедшая, – невольно сорвалось с губ.
Он торопливо откашлялся.
– То говорите мудрые вещи, не свойственные вашему возрасту. Я понимаю, вы хотите как лучше, но моя дочь – в первую очередь моя ответственность. К сожалению, вы всего лишь гувернантка.
Хотелось поднять голову к потолку и завыть от бессилия. Да, тут он прав, но почему так больно и обидно?
– Однако я соглашусь с вами. Передайте Дарье, что я отменяю наказание.
На душе было паршиво. Да, я одержала победу, но проиграла войну. Ещё и Даша меня избегает.
– Можно спросить? – полюбопытствовала с опаской, и Строганов тут же отозвался.
– Конечно, спрашивайте.
Собравшись с духом, я всё же задала вопрос, на который ждала и боялась услышать ответ:
– Как вы объяснили Даше вчерашнее?