Страница 29 из 29
Глава 17
Я смотрела Строганову вслед и всеми силами пыталась не улыбнуться в ответ. А то странно было бы стоять посреди коридора в доме нанимателя и таращиться в спину его превосходительству. Не лучшая затея для гувернантки.
– Вижу, его превосходительство нынче в отменном расположении духа, – негромко произнесли у меня за спиной. Я вздрогнула, как будто меня поймали не за улыбкой, а как минимум за шпионажем, и обернулась.
У стены стояла Марья Фёдоровна. С идеальной осанкой, сложив руки на животе, в привычном тёмном платье с идеально-белым передником, на котором я не видела и крохотного пятнышка.
Экономка смотрела на меня с той самой понимающей улыбкой, от которой хотелось немедленно с ней посекретничать и заодно во всём покаяться.
Щёки предательски потеплели.
– Марья Фёдоровна… вы слышали, о чём мы говорили?
– Не нарочно, милая, – мягко ответила она. – Уважающий себя человек в чужие речи без нужды не входит, но дом – не лес, и стены здесь не без ушей. Уж кое-что донеслось, не обессудь.
– Я, кажется, наговорила лишнего, – призналась ей, опустив взгляд. – Слишком смело замечталась.
– Ох, Оленька, – Марья Фёдоровна подошла ближе, ступая почти бесшумно, – добрые у тебя думы, да сердце чистое, горячее. Это хорошо, но в меру, сама понимаешь.
В наше время это было равнозначно “давай без самодеятельности” и “инициатива… кхм… инициатора.”
Годы идут, но некоторые вещи не меняются.
– Только его превосходительство прав, – продолжила она. – Не всякую думу следует выносить на люди. Особенно когда дума не про варенье к чаю и не про новый чепец. Мечты такие надобно беречь. Озвучивать в надёжном кругу, перед теми, кто не обратит их против тебя.
– Вы тоже считаете, что это опасно? – вздохнула я.
– Я считаю, что мир не любит, когда его торопят. А ты, Оленька, всё хочешь не шагом, а бегом.
Ну вот. Сговорились они, что ли?
– Но если подходить к вопросу с терпением, да умом… Покажи, что тебя можно и нужно слушать. Только это придёт не сразу. Вода камень точит по капельке, – добавила экономка, и её голос заметно потеплел. – А я буду рада дожить до дня, когда у тебя что-нибудь да получится.
У меня в горле неожиданно защипало. Господи, ну что за день такой? То Строганов искренне улыбнётся, то экономка благословит на невозможное. Надеюсь, это не затишье перед бурей. Не смех – к слезам, как порой говорили в детском доме воспитатели.
– Спасибо, – я от всего сердца поблагодарила добрую женщину.
– Благодарить будешь потом, – Марья Фёдоровна шустро сменила тон на деловой. – А сейчас ступай к Дарье Дмитриевне, она уже заждалась.
На следующее утро после очередного урока этикета, Даша коротала время за столом, положив подбородок на ладони, и смотрела на меня так внимательно, будто вела собственное следствие.
Сразу видно – истинная дочь своего папеньки.
– Я скоро вернусь, – просветила её, откладывая в сторону “Правила светского обхождения”. – Пока меня не будет, за тобой приглядит Марья Фёдоровна, поэтому веди себя хорошо. Можешь почитать, поиграть с Софи или, что ещё лучше, записать мысли в дневник.
Даша кивнула, но подозрительность из глаз никуда не делась.
– А вы куда, Ольга Георгиевна?
– По делу.
– По какому?
– По хорошему.
Она с подозрением прищурилась:
– Неужто вы хотите купить краски для сирот?
– Это в распоряжении твоего папеньки, – я помотала головой, но Даша не унималась.
– А можно я с вами? – синие глаза девочки забрезжили надеждой и жаждой приключений.
В другой раз я бы может и подумала, но сегодня хотела уточнить пару моментов у баронессы без детских любопытных глаз.
– В другой раз, Даш. Его превосходительство отпустил меня всего на час по личному делу.
– По какому?
Я нарочито сурово подняла палец и погрозила девочке:
– Знаешь, что сделали с любопытной Варварой на базаре?
Даша тут же растерялась. Брови приподнялись забавным домиком, и она покачала головой:
– Не знаю.
Я наклонилась к ней и заговорщицки понизила голос:
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
Глаза у Даши стали круглыми.
– За что?
– За чрезмерное любопытство.
Она поспешно потрогала свой нос, но промолчала.
– Мне пора, – сказала я, погладив её по шёлковой макушке. Она тяжело вздохнула и послушно потянулась к тетради.
Я поднялась к себе и достала несколько рублей. На всякий случай, вдруг придётся оставить задаток?
Потом мой взгляд упал на золотой лубок. Тот самый, который я взяла к папеньке, и который, надеюсь, сыграл свою роль, когда я второй раз спаслась от колодника, отделавшись царапиной. Поколебалась всего секунду, а потом всё-таки прихватила его с собой.
На удачу.
Затем набросила шаль, поправила перчатки и спустилась вниз, а у саней меня уже ждал Павел.
Лакей Дмитрия Александровича помог мне устроиться и не стал донимать пустой болтовнёй. Лишь изредка перекидывался короткими фразами с кучером, а я погрузилась в собственные мысли.
Возьмут ли у меня заказ? А если не делают штучно? Типография – это всё-таки большие тиражи и объёмные заказы.
А с другой стороны, если типография не возьмётся, может, подскажут толкового художника? За спрос денег не берут и палками не бьют.
Сани остановились возле дубовых ворот одного из двухэтажных домов, рядом с которыми вдоль улицы тянулась длинная одноэтажная пристройка с большими окнами.
Я на мгновение задержала дыхание. Ну что, Ольга Георгиевна, действуй!
Сердце колотилось от волнения, пока я проходила через калитку, поднималась на крыльцо и, не давая себе времени на пустые размышления, решительно потянула за шнурок.
Дверь с тихим скрипом открылась, и я сперва замешкалась – можно ли вот так просто переступить порог чужого дома? Всё же это мой первый визит в гости, помимо дома Строганова.
Как вдруг я услышала торопливые шаги и вежливое:
– Чего изволите, барышня?
– Простите за беспокойство, – обратилась я к вышедшей мне навстречу приятной женщине в аккуратно повязанном платке. – Можно ли мне видеть баронессу Варвару Лерхен? У меня к ней дело касательно небольшого печатного заказа.
Эта книга завершена. В серии Гувернантка есть еще книги.