Страница 1 из 29
Глава 1
Это было сродни ожившему кошмару.
Я резко отшатнулась от Строганова, пряча лицо в ладонях. Губы пылали, лёгкие горели от нехватки воздуха, а сердце грохотало так, что кружилась голова.
Бледная Даша стояла на пороге в одной белой ночной сорочке с затейливыми кружевами. Растрёпанные кудри лежали на плечах двумя каштановыми волнами.
Нижняя губа девочки мелко тряслась, а в глазах красноречиво блестела влага.
Она смотрела на нас. Переводила взгляд с меня, на отца и обратно.
– Дашенька… – просипела я, но голос предательски сорвался.
Зажмурившись, Даша замотала головой и громко всхлипнула:
– Зачем, папенька?
А после развернулась и убежала.
Я рванула за ней, в надежде объяснить, извиниться, и заверить, что больше подобного не повторится. Но Дмитрий Александрович был начеку и тут же схватил меня за плечи, не давая сделать и шагу.
– Я виноват, – холодно процедил он, снова надевая маску ледяного начальника. – Я и разберусь. В конце концов, я её отец. А вы немедленно к себе, и чтоб носа наружу не показывали! Вы и без того настрадались.
Умом я понимала, что он может быть прав, но как же стыдно! Я с опаской поймала его взгляд и в груди болезненно кольнуло, когда я увидела в нём растерянность и искреннее, неприкрытое сожаление.
Из-за того, что поцеловал? Или потому что нас увидела Даша?
Господи, да конечно же он тысячу раз пожалел, что не сдержал себя в руках!
Пока я пыталась справиться с накатывающей паникой, Строганов торопливо скрылся в коридоре, и я осталась одна посреди пустого кабинета.
Только сейчас я осознала, что дверь всё это время была приоткрыта. То ли я не закрыла, когда вошла. То ли забыла закрыть, когда Строганов попросил остаться.
“Что я натворила? – мысли бились в голове как перепуганные птицы об стекло. – Как я могла? Это не только удар по Даше, но и по моей репутации!”
Машинально облизнув губы я почувствовала едва уловимую горечь дорогого табака. В ушах до сих пор стояло то хриплое “сумасшедшая”, то растерянное Дашино “ой”.
“Зачем вы так, папенька?”
– Зачем он так? – прошипела едва слышно, гипнотизируя взглядом приоткрытую дверь. Тело бил нервный озноб, и я обхватила себя за плечи в тщетной попытке согреться. – А чего только он? Я тоже хороша.
И как теперь смотреть в глаза Даше? А вдруг она подумает, что втёрлась к ней в доверие и теперь заберу у неё папеньку?
Она ведь не раз говорила, как относится к флиртующим со Строгановым гувернанткам! Мы с ней вдвоём их осуждали, а теперь я стала такой же…
Лицемерка ты, Оленька. Предательница
Я же помню, как Даша цеплялась за меня в моменты опасности. Она мне всецело доверяла! Делилась со мной секретами, а я самозабвенно целовалась с её папенькой.
И как же стыдно осознавать, что поцелуй мне безумно понравился…
Ноги не слушались, в ушах звенело, но я заставила себя идти. Кое-как добралась до комнаты, цепляясь пальцами за колкую, тёплую шаль как за спасительную соломинку. Дверь в смежную комнату была закрыта, и я выдохнула с облегчением, услышав по ту сторону приглушённый голос его превосходительства.
“Догнал – и слава богу. Главное, не слышать, о чём они говорят. Не хочу это знать!”
Я вернулась в постель, закуталась с головой в одеяло и дала волю слезам. Организм дважды перенёс серьёзный стресс и ему требовалась разрядка.
С каждой минутой становилось немного полегче, и когда подушка насквозь стала мокрой, я уже могла соображать.
“Завтра с утра пораньше поговорю с Дашей. Объясню, что это недоразумение. Что я ни за что её не предам и уж конечно же ни в коем случае не претендую на её папеньку.”
Да, так и сделаю. Я слегка неуклюже вытерла ладонями щёки и стиснула зубы до хруста.
“А со Строгановым… Чётко и ясно проясню, что поцелуй был ошибкой. Что это не должно повториться ни за что и никогда!”
Понимаю, он был на стрессе, я на стрессе, но от этого не должны страдать окружающие.
Я не наивная дура, понимала, что ничего хорошего за этим не последует. Двое человек не удержались, дали волю эмоциям. Но будущего у нас нет, даже если мы бы оба этого хотели. Он дворянин с высоким чином, а я бесприданница. Люди не простят мезальянс, и если я смогу вытерпеть сплетни и осуждение, то не допущу, чтобы от этого пострадала Даша.
Голос Строганова за стенкой стих. Я замерла, боясь дышать.
“Наивная, – другая мысль отрезвила меня не хуже стакана ледяной воды за шиворот. – С чего я вообще взяла, что смогу диктовать его превосходительству как себя вести и что делать? Читать ему морали, ставить условия и грозить пальчиком. Он же завтра может вызвать меня к себе и дать от ворот поворот, чтобы не нервировать дочь. Она ему должна быть важнее, чем гувернантка. И это будет правильно”
Я уже представляла этот диалог в своей голове. Где я говорила ему, что это ошибка, а он привычно усмехался и отвечал: “Я знаю.” И в лучшем случае мы будем друг другу лгать, делая вид, что всё в порядке.
Я ещё долго ворочалась с боку на бок, невольно прислушиваясь к тишине за дверью. Уже с рассветом меня сморила глухая усталость, и я не заметила, как задремала.
А вот утро ворвалось в комнату вместе с перепуганным голосом Марьи Фёдоровны:
– Оленька! – экономка потрясла меня за плечо, – Оленька, проснись, беда!
Я села на кровати, не понимая спросонья, где я и что происходит.
– Что случилось? – спросила у неё, растирая ладонями покрасневшие глаза. – Что такое?
– Беда! – женщина всплеснула руками. – Ой, беда! Дашенька сбежала!