Страница 93 из 170
Мойзи прижал книги к груди с выражением лица… Слов-то не подберу. В голову приходила только виденная как-то гравюра, на которой морроанские черные орки тащили на костер какого-то аранийского проповедника, которого потом причислили к лику святых за великомученичество – вот у того проповедника было похожее выражение лица…
- Мойзи, не устраивайте цирк и не заставляйте меня ждать. Дайте верхнюю книгу…
Побледнев еще сильнее, Мойзи все же кое-как передал мне верхний потрепанный томик в кожаной обложке.
Молитвенник. На внутренней стороны обложки несколько неровным почерком написано – «Дорогому Альфреду от бабушки Клариссы. Да охранят тебя эти молитвы от любого зла».
Так, с этим ясно… Я, конечно, офицер, и должен быть требователен к солдатам с точки зрения устава и прочего… Но отобрать у парня память о воспитывавшей его бабушке, которая умерла четыре месяца назад – для этого надо быть последней скотиной…
…Я еще не успел познакомиться с каждым своим подчиненным, но для беседы по душам с Мойзи, как с вызывающим у меня наибольшие опасения, я время нашел. Нельзя сказать, что у него была какая-то особо интересная биография, хоть и не без достаточно крутых поворотов… Просто… Судите сами – сын уличной музыкантши из бродячей труппы (да, такие в Арании встречаются), до десяти лет колесивший с труппой по дорогам метрополии. Про отца ничего не знает (либо не хочет вспоминать – по крайней мере, когда он произнес слово «отец», я почуял нотки неуверенности и… страха?..) Что произошло, когда ему исполнилось десять лет, Мойзи не сказал, но его мать решила оставить кочевую жизнь, и с сыном осесть у своей матери в маленькой квартирке на окраине Клавдиума… Там все вместе они прожили три года, с трудом сводя концы с концами, пока пять лет назад матушке Мойзи не пришла в голову гениальная идея отправиться в южные колонии, где, по слухам, реки текут молоком и медом… Ну да, в некоторых листовках «Королевского Департамента по делам колоний», которые оный департамент распространяет, дабы заманить в южные колонии очередную партию потенциальных рабочих на тамошние плантации сахарного тростника, или еще куда – и впрямь писали подобные идиотизмы, я видел… Хвала Всеотцу, у матушки Мойзи хватило ума не тащить за море с собой сына и бабку, а отправиться туда самостоятельно, с обещанием «выписать их к себе, как только она как-то устроится»… От матери пришло два письма, после чего связь прервалась, и Мойзи остался с бабушкой, которой, как я уже сказал, не стало четыре месяца назад… Промаявшись пару месяцев в стенах их осиротевшей конуры и поперебивавшись случайными заработками, Мойзи решил, что, наконец, настала пора осуществить свою мечту…
Да, у Мойзи, как оказалось, есть мечта. Он мечтает изучать кобольдов! Образ жизни, обычаи, верования, и особенно – легенды и саги… Он от нашего народа буквально в восторге… Оказывается, не все в Арании испытывают отвращение к кобольдам при виде наших звериных ушей, подобно мисс Кристине Ченни при нашей первой встрече. Бывают и вот такие вот… Восторженные… Кгхм. Интерес к нашему народу ему привил один из представителей этого самого народа, колесивший вместе с их бродячим ансамблем по стране. Мойзи называл его «дядюшка Ролло». Ну… Мы не такие частые гости в метрополии, тем не менее, наш брат там встречается. Особенно, если на нем военная форма. И наиболее вероятно, что представитель нашего народа в этой самой форме служит где-нибудь недалеко от границ эльфийской резервации – Великого Леса (так его называют в газетах. То, что Великий Лес – ни разу не резервация, а вполне себе исконные земли длинноухих любителей растительности, за которые они готовы грызться насмерть – газетчиков не больно-то интересует). Да, сейчас временное перемирие между людьми и эльфами успело перерасти в пусть шаткий, но мир… Но еще совсем недавно, говорят, кобольды весьма ценились в частях, которым не повезло нести службу на границах эльфийских земель – считается, что мы, благодаря лучше развитым, нежели у людей, чувствам, и лучшим силе, выносливости, проворству – немногие, кто может сойтись с эльфийским воином врукопашную с равными (ну, или почти равными…) шансами. Правда, потом, после службы, наши обычно отправляются домой, в Баккеланд. Но некоторые остаются…
…В общем, этот самый дядюшка Ролло задурил мальчишке голову, как умея, пересказывая ему наши саги. Ну, а дальше, видимо, по принципу «там хорошо, где нас нет» - Баккеланд стал ему представляться этакой… Да не знаю, чем, в голову же я ему не залезу… В общем, Мойзи жаждал сюда попасть. Кто-то ему сказал, что, дабы изучать другие земли и их обитателей, ему надо поступить на географический факультет Университета Его Величества…
Слушая Мойзи, я не мог понять, смеяться мне – или плакать. Я чувствую себя так, как будто вижу перед собой… Младенца, глядящего на мир чистым, ясным взором, и с просто-таки запредельной наивностью… При этом нельзя сказать, что Мойзи глуп, совсем нет! Жизнь среди бродячих артистов, да и в крохотной квартирке бабушки он тоже отнюдь не как сыр в масле катался, несомненно, наложили на него свой отпечаток… Как в нем все это уживается – я не знаю, но, слушая его болтовню о том, что «…давно бы сюда завербовался, но не хотел огорчать бабушку, она и так после исчезновения мамы места себе не находила…» и «…я непременно напишу о вашем народе диссертацию, сэр! Представлю ее в Университет, и вот тогда-то они не смогут не взять меня!..», я чувствовал, что мне очень хочется прикрыть рукой глаза…
…В общем, после смерти бабушки Мойзи отправился на вербовочный пункт. На вопрос, почему именно в армию, а не в представительство «северной торговой компании», дабы завербоваться куда-нибудь… Да на тот же Драгефьорденский морской завод – тот лишь недоуменно пожал плечами, и сказал, что об этом не думал. Потом встрепенулся, и сказал, что «дядюшка Ролло» рассказывал, что, если отличиться в сражениях, то есть шанс заслужить медаль, и тогда, возможно, поступить в университет будет легче… В этот момент мне очень захотелось встретить где-нибудь этого «дядюшку Ролло», и завязать его уши узлом…