Кобольд в эполетах

Глава 1

Искренняя благодарность – Андрею – за создание мира, в который захотелось вернуться, замечания и правки; Сереже – за то, что, прочитав всего половину чернового варианта, сразу и безоговорочно поверил, что у меня все получится; Васе – без его периодических вопросов «как там дела у ушастого?» я бы вряд ли вообще это дописал…

Часть первая

Осколки серого камня

- …Сегодня вы вступаете в братство офицеров Арании. Я хотел бы сказать вам, что вас ждет легкий путь – но это было бы ложью. Путь офицера тяжек и труден. Сумейте же пройти его с честью!.. – звучный голос бригадного генерала Ляфорса, бессменного начальника Грейстоунской военной академии, разносится по бальному залу центрального корпуса академии, в котором проходит церемония, хотя, в моем случае, даже, пожалуй, Церемония (именно так, с заглавной буквы) Выпуска.

Мы – то есть выпускники этого года, сто двадцать человек… И не совсем человек, стоим в четырехшереножном строю перед ним. Остальные кадеты построены покоем вдоль стен зала. Такова традиция. Кадеты должны видеть итог своего пути в стенах нашего славного учебного заведения. Видеть – и гордиться.

Я так же, как они сейчас, смотрел на эту церемонию со стороны. Три раза. Сегодня – четвертый и… Последний. Даже когда я войду в эти стены в следующий раз – например, на один из училищных балов, куда может пройти любой выпускник нашей академии – на мне будет уже иная форма, а не мой нынешний кадетский мундир. И сам я буду уже иным.

- …Ответственность – вот что тяжким грузом ляжет вам на плечи вместе с офицерскими эполетами. Ответственность – в первую очередь, за людей – тех, кого вы поведете в бой, и тех, кого будете защищать…

Хорошо говорит. Спокойно, весомо, без ненужного пафоса. Я слышу его напутственную речь в четвертый раз, и каждый раз он находит новые слова. Злые языки поговаривают, что у Ляфорса заранее заготовлены четыре речи, и он просто меняет порядок каждый год… Но я в это не верю. Все четыре раза, что я его слушал, я практически кожей улавливал его эмоции – напряжение, тщательно скрываемое волнение, толику печали и грусти… И, по моему глубочайшему убеждению, человек, не в первый раз привычно отбарабанивающий один из заранее заученных текстов – столь сложную гамму чувств испытывать просто не сможет.

Хотя, справедливости ради, замечу, что Ляфорс слегка слукавил – путь офицера, конечно, труден… Но для некоторых он будет значительно менее труден, чем для остальных. Я невольно скашиваю глаза направо, где на правом фланге первой шеренги виднеется мощная шея Эреварда Коулда – отпрыска благороднейшего рода графов Коулдов, насчитывающего… Сколько-то там поколений предков. Этот нам уже все уши прожужжал, как он будет служить в рядах «серебряных гусар Стеггинса», и, не жалея собственной жизни, охранять «жизнь и покой августейшей фамилии». Или вон, чуть левее – третий сын лорда Кроуфорда, Патрик. Едет в южные колонии… Но при этом не скрывает, что его папочка уже обо всем договорился – и гордый отпрыск будет служить… Нет, не в пограничном форте, а вполне себе в штабе пограничного легиона, который расположен на весьма, я бы сказал, значительном удалении от южного рубежа, в куда как более цивилизованных условиях. Зато, когда он будет переводиться на новое место службы – в аттестации будет написано, что он нес службу в рядах пограничного легиона, единолично повергая наземь бесчисленные орды дикарей (гоблов, орков, троллей) во славу нашей милой Арании…

Может показаться, что я злобствую. В общем-то, так оно и есть, но я считаю это простительным – если бы Вы выслушали за четыре года обучения столько язвительных замечаний, шуточек, издевок на самой грани пристойности от этих «золотых мальчиков» и орды их прихлебателей – Вы бы меня поняли. Правда… Грань они не перешли, но тут дело не в их высоких моральных качествах, а в том, что в самом начале первого года обучения я один-единственный раз с помощью кулаков наглядно показал некоторым из них, что реакция, проворство и физическая сила кобольдов все же превосходит человеческие, причем весьма значительно. На примере того же Эреварда Коулда и показал – после чего он громогласно обещал мне, что его родня меня в порошок сотрет, а также весь богатый спектр орочьих казней. Это бы звучало более весомо, если бы он стоял, а я лежал на полу гимнастического зала, но в прямо противоположной ситуации это выглядело, скорее, смешно и жалко, особенно с учетом внушительных внешних данных Коулда. Так мало того – он начал претворять свое намерение в жизнь, для начала наябедничав офицеру-куратору. Результатом стал вызов «на ковер» к начальнику академии, сначала – детишек аристократов, потом – меня. Не знаю, что Ляфорс сказал моим оппонентам. Мне же он устроил предельно вежливый, но жесткий разнос, с обещанием изгнания меня из академии при повторении подобного. Однако последняя сказанная им фраза меня несколько… Озадачила и позабавила – «Если джентльмен считает, что его честь задета, и он не видит другого выхода, кроме дуэли – джентльмен должен озаботиться соответственно местом встречи со своим обидчиком, а также свидетелями, которые, в случае чего, могут подтвердить проведение поединка по всем писанным и неписанным правилам. Естественно, не стоит превращать благородную дуэль в балаган, приводя в качестве свидетелей толпу, сравнимую разве что с орочьей ордой. Вполне достаточно двух. А теперь идите, юноша, и подумайте над тем, что Вы услышали!» Когда я последовал совету нашего начальника и подумал – я пришел к презабавнейшему выводу, что мне, фактически, указали на то, что не стоило устраивать драку на глазах у всего курса, а следовало тихо отвести своего обидчика за укромный угол – и уж там…

Тем не менее, последствий у этого инцидента не было… Хотя как – не было… В драку со мной лезть больше не пытались, зато во всевозможных глупых остротах поупражнялись за это время – мое почтение, как говорится…

- …Засим – позвольте мне поздравить вас, джентльмены. Станьте надежным щитом Арании! На кра-ул!!

Слитное шипение вылетающих из ножен клинков. Строй выпускников застывает, сияя металлом пехотных шпаг в позиции «малый парад». Оркестр академии грянул гимн.

Все.

Я – офицер.