Страница 9 из 170
- Да нет тут какой-то тайны, я же сказал. Просто… Ты знаешь, Создатель был милостив к роду Данге – у меня было четверо братьев, я – самый младший. Теперь же я ношу родовой перстень, являясь наследником рода… - Луис помолчал. – В нашем роду трусов не было, по крайней мере, отец всегда так говорил. Соответственно, все мужчины нашего рода шли по военной стезе… У нас как-то не принято, подобно Кроуфорду, отсиживаться в штабах, потому все мои братья служили в линейных частях южного пограничного легиона, и… Помните, шесть лет назад, из колоний писали – очередная волна набегов и восстаний туземных частей… В общем, я теперь – единственный. Я, как и все в нашем роду, готовился к военной службе, я и жил и дышал мыслью о ней, но… Родители решили иначе. После того, как на последнего… - лицо Луиса на секунду скривилось. – Тогда мне было объявлено, что я еду в Клавдиумский технический колледж. Я попробовал возражать, но отец и ухом не повел… Cтоль уважаемое учебное заведение со столь славными и древними традициями, коим является Клавдиумский технический колледж, смогло выдержать мой гнусный характер ровно две недели, - коротышка ухмыльнулся, - после чего меня с позором выставили. Отец попробовал пристроить меня еще в пару заведений… Из последнего я сам сбежал в расквартированный неподалеку драгунский полк, и попытался попасть к ним вольноопределяющимся. Мне было отказано по причине малого возраста, а отцу полковник Бернгхайм, который, оказывается, был его давним сослуживцем, отбил телеграмму… В общем, отец привез меня в имение. Два дня со мной не разговаривал. На третий, за ужином, прямо спросил – какого рожна мне надо? Я ответил, что, кроме военной, иной судьбы для себя не мыслю. Отец же ответил, что род Данге уже отдал стране достаточно своей крови, кто-то должен начать вполне мирную и, - Луис хмыкнул, - «цивилизованную» жизнь… А я… Я тогда сказал, что пусть эту жизнь начинает какой-нибудь другой Данге, я же не стану первым трусом в нашем роду… А потом… Дернули меня ледяные демоны за язык… Я сказал отцу, что, впрочем, я и так не стану первым трусом в роду Данге, потому что первого труса я сейчас вижу перед собой, ибо как еще можно назвать человека, который боится отпустить собственного сына и не верит в него?.. И вот тогда-то отца прорвало. Он тогда просто взял в руку серебряный кубок, старый, ему уже лет двести… И смял его, как бумажную салфетку. Отец вообще отличается изрядной силой… Потом подошел ко мне – и влепил мне пощечину. А потом… Он, как щенка, притянул меня за грудки, и как в лихорадочном бреду вываливал на меня все это – что остается от приграничных поселений после набега орочьей орды, что мы оставляем от орочьих стоянок во время наших «ответных рейдов» и «рейдов по принуждению к покорности»… Как человек, попавший в орочий плен, может спасти свою жизнь, заслужив татуировку Стервятника, и что он должен для этого сделать… Рассказывал про наше доблестное офицерство, которое ворует, пьет, лезет вверх по кучам трупов – чужих и своих… Как это страшно – хоронить своих детей, и какой я счастливый, что я, сопляк этакий,этого не понимаю… Но добило меня не это. Мама… Она всегда была такая… Строгая, спокойная, несгибаемая, даже когда… А тут… Она вдруг подошла… Понимаешь, я никогда еще не видел ее настолько бледной, даже не бледной – белой… И глаза – огромные, черные… Она пытается мне что-то сказать – и не может… А потом вдруг вцепилась в меня и буквально взвыла – «не пущу!!!» - дико так, страшно… И на пол начала сползать – ноги не держат… Тут я ее подхватил… В общем… Согласился я… Заорал – воля ваша, посылайте, куда хотите… А отец ничего не сказал – меня оттолкнул, мать на руки подхватил, и из столовой прочь выломился…
Луис выдохнул, помотал головой и продолжил:
- Мне после всего этого как-то наплевать на все стало. У нас в имении пруд есть… Даже не пруд, а целое озеро. Мы с братьями любили это озеро… В общем, я просто каждое утро уходил туда и сидел на берегу. Просто сидел и глядел на воду – оказывается, это здорово – глядеть на воду, и ни о чем не думать. Вообще. Голова такая пустая и легкая… И закат. Закат очень красивый… Так дней пять прошло… Или больше… День отъезда приближался – куда меня хотели отправить, я уже и не вспомню – говорю же, голова абсолютно пустой была… Я, как обычно, с утра на озеро собираюсь – тут меня наш дворецкий перехватил, жду ваших распоряжений по поводу вещей, говорит… Я ему – соберите, что надо, на ваше усмотрение… И ушел… Сижу, смотрю на воду – вдруг шаги… Отец… Я его по шагам узнал, он хромает после ранения… Сел рядом. Молчим. А он вдруг меня за плечи сгреб, к себе прижал… «Да», - говорит, - «Я трус. Я четверых похоронил, и очень боюсь тебя потерять… Ты счастливый, что не знаешь, каково это…» Потом помолчал, и продолжил – «Но видеть своего сына сломленным, и знать, что сломал его именно я – еще страшнее. И я все же не хочу быть первым в нашем роду, кто разрушит традиции, которые наши предки чтили несколько веков. Поедешь учиться в Грейстоун».Я на него впервые за все те дни посмотрел… А он мне сказал – мать я на себя возьму, но у тебя теперь права погибнуть – нет. Так что, Наль, ты зря беспокоишься по поводу моей бесшабашности – никаких бесшабашности и глупого риска не будет, поверь, я умею различать бесшабашность и храбрость, равно как и понимаю, что осторожность совсем не то же самое, что трусость… И еще отец сказал тогда - клянись мне сейчас, что, как академию окончишь – женишься сразу, на ком я укажу, и возражать не будешь… Так что – Луис еле заметно, уголками губ, усмехнулся, - меня еще и женитьба ждет, в самое ближайшее время… Не по традиции, конечно, но тут отец упрется и своего добьется, даже если на его пути сам Хозяин Льда встанет, я его знаю… В общем, вот так я в академии и оказался. И все мои знания… Они – отцовы, но отец тогда не врал, я знаю. Не мог он тогда врать… Ладно, - Луис встряхнул головой. – Пойдемте, ребята.
Мы вышли из кубрика, прогрохотали форменными башмаками по лестнице, вышли из жилого корпуса, по гаревой дорожке обогнули инженерный корпус, вышли на плац перед центральным зданием, потом – на широкую, усаженную тополями, центральную аллею, по которой дошли до ворот. У ворот Луис поочередно обнял нас всех, показал предписание дежурному в будке – тот даже не стал вчитываться, просто вытянулся и отдал честь, пропуская его – и уже сделал было шаг, но вдруг резко обернулся и, торопливо подойдя к нам, произнес:
- Главное чуть не забыл… Мы расстаемся, разлетимся в разные стороны… Так что запомните – графство Готтеншир, усадьба Данге-холл, Луису Данге. Пишите, мне перешлют… А я напишу вам – так и найдемся.