Страница 79 из 170
Вопрос звучит глупо… Наверное. Однако старый Оддмунд не смеется, он глядит на меня серьезно, и, вздохнув, отвечает:
- Я не думаю, сынок… Я – чую. Чую большую кровь. Вы, молодые, смеетесь над этим… И абсолютно зря. Мы, старики, знаем больше… Скажу тебе так – шесть десятков лет назад… Тогда до войны не дошло… Мы удержались… Может быть – зря, но… Только Всеотцу ведомо, к лучшему или к худшему все сложилось… Мы удержались – но не забыли. И они – тоже. Сейчас… Там, близ Йомсвика… Это лишь первый укус. Будет кровь, будет… - старик смотрит на меня, потом невесело усмехается и говорит: - Иди, сынок. Как там говорил кто-то из всех этих, аранийских… То ли святых, то ли императоров? «Делай, что должен, и пусть будет, что будет»? Вот и ты – делай, что должен… И что можешь. Твоим-то весточку не передать? У меня младший как раз завтра в Хеттенборг едет, передадим твоим все, что скажешь…
Если раньше мое лицо просто горело, то сейчас оно, должно быть, напоминает цветом спелую малину. Почему? Да потому, что я только сейчас понимаю, ЧТО я должен был сделать сразу же, как только сошел с корабля на твердую землю! Я уже вторые сутки здесь… В Баккеланде!.. ДОМА!.. И до сих пор не подал о себе весточки своей семье!!! Да я должен был первым делом кинуться почтовую контору искать и письмо домой строчить, а не в штаб нестись… Ой, как стыдно-то…
- Все-таки отпишу я, пожалуй, мастеру Хогни в Роумсвальбе, чтобы надрал тебе уши, - произносит старый Оддмунд, и, увидев мой изумленно-испуганный взгляд, поясняет: - Что? То, что я не бывал в Роумсвальбе… И не знал лично твоего дядю Ингвара, еще не значит, что я вообще не знаю про своих пусть очень дальних, но родственников, из рода Хоруда. Это вы, молодые, все куда-то спешите… И вечно не помните, кто кому и кем приходится. Вот ты мне скажи – кем надо быть, чтобы не знать своего, пусть и четырехъюродного, но – деда по матери?..
В общем, несмотря на все обычаи и мой вежливый отказ (а так же то, что старый Оддмунд этот самый отказ принял) – я просидел в гостях еще два часа, и сейчас, когда уже изрядно стемнело, шагаю по улицам, освещенным газовыми фонарями. За плечом – тючок с обмундированием, на ремне – скрам, на шее – платок клановой расцветки, с которым опять-таки помог старый Оддмунд – просто выгнул бровь, и Атли откуда-то принес… Клянусь, как только выберусь в Роумсвальбе – вызнаю у дядюшки с тетушкой, как, по нашим обычаям, можно выразить свою глубочайшую благодарность и почтение старику, приеду сюда – и отдарюсь!.. А то и так стыдно…
Меж тем, улочки вокруг меня изменили свой вид, расширились, высокие, сложенные из камня дома незаметно разошлись в стороны и уступили место особнякам – тоже старым, так строили лет сто назад, но все же чувствуется, что старый город остался позади.
Улица становится все шире, пересекается с другой такой же широкой улицей, и, наконец, выводит меня на площадь, главной достопримечательностью которой является ярко освещенный фронтон какого-то большого здания – причем, освещенный электричеством, а не газом, что само по себе примечательно.
Я к этому моменту уже подустал от прогулки… и общения, потому площади обрадовался, как морской конунг – долгожданному берегу, ведь площадь – это почти наверняка – стоянка извозчиков, а значит, остаток пути до гостиницы я проделаю уже не на своих двоих. Да, собственно, вон, чуть в стороне от широкой лестницы освещенного здания, стоят коляски. В стороне – потому что ко входу здания то и дело подкатывают экипажи, высаживая своих весьма небедно одетых пассажиров. Интересно, что за здание? А-а-аа… Вон, над колоннадой – обширный барельеф, изображающий женщин в просторных ниспадающих одеждах, почему-то с крыльями, держащих в руках – кто перо, кто кифару, кто улыбчивую маску… Театр! Хотя… Что удивляться, столица наших земель все же…
Не спеша иду через площадь по направлению к извозчикам. Площадь, кстати, весьма обширная… Круглая… В центре – шпиль какого-то обелиска, стоящего посреди не то большой круглой клумбы, не то маленького скверика, рассеченного аккуратно замощенными плиткой тропинками, расходящимися от обелиска к краям. Другие здания, выходящие фасадами на площадь, выглядят не так монументально, как театральное, но тоже производят впечатление… особенно вон то… В стиле «гномий ампир»… Или их же барокко… Большое здание с узкими окнами-бойницами, кованой мощной оградой по периметру, башенками на углах и просто-таки неимоверным числом охраны перед входом, облаченной в блестящие доспехи… Ну, в общем – явный гномий банк. Может, даже филиал памятного мне по Грейстоуну «сберегательного дома Балина»…
Я прохожу недалеко от парадного входа в театр, и тут одна из колясок привлекает мое внимание. Точнее, не коляска, а выходящие из нее пассажиры… Нет, одеты они сейчас совершенно не так, как на корабле или в порту… Платья… Их нельзя назвать вычурными или богато украшенными, они вообще – черного цвета! Но при этом… У меня нет слов, чтобы описать – как они выглядят, в моей голове проносятся какие-то обрывки мыслей… Вы пробовали описать рассвет высоко в горах, когда находитесь выше облаков? Или сияние дождевых капель, дрожащих на тончайших паутиновых нитях, когда после стремительно пронесшегося летнего дождя вновь вспыхнет полуденное солнце? Есть вещи, которые не получается описать – только увидеть, нет, даже не увидеть – впитать в себя… Как все же одежда может изменить человека и наше восприятие его!..
Я гляжу на выходящих из коляски сестер Ченни, невольно изумляясь про себя – как у меня хватило дерзости и наглости так вчера с ними разговаривать?.. Особенно вон с тем чудным видением, что чуть повыше ростом?.. А эта маленькая фея из сказки – неужто Абигайль?.. А… А это что за хлыщ в драгунском вицмундире?! Тот, что выпрыгнул первым, и теперь подает руку этим небесным созданиям, помогая выбраться из экипажа? Белобрысый, синеглазый – я даже отсюда вижу… Капитан Прайд?!!
На секунду глаза застилает красным, а затем… А затем, также мгновенно, приходит отрезвление. Чего это я?.. Ну, устроили себе мои случайные попутчицы и такие же случайные знакомые выход в свет, вернее, в театр… Ну, сопровождает их в этом мероприятии не являющийся сторонником излишнего формализма капитан Прайд… (Ему что, мисс Форсайт недостаточно?!!) Я-то кто такой, чтобы беситься из-за этого? Так что все, господин второй лейтенант, сейчас тихонько разворачиваемся, идем к стоянке, берем извозчика – и домой, в смысле, в гостиницу, у нас куча дел еще…
- Мистер МакДи-и-ин! – раздается за моей спиной знакомый звонкий голосок.