Страница 78 из 170
- Эхххх, молодые… Все время куда-то торопитесь, нет бы посидеть, поговорить по душам… - все, похоже, с официальной частью покончено.
- Прости, почтенный Оддмунд, но я действительно не могу – получил назначение, завтра уезжаю… - небольшая ложь… Но для уважительной причины – сойдет, а старику, по большому счету, все равно.
- Черный коготь, значит, - задумчиво тянет старик. – Из Хеттенборга?
- В Хеттенборге живут многие из нашей ветви, но сам я из Роумсвальбе…
- Роумсвальбе… Близко от Хеттенборга, но бывать не довелось… Я давненько здесь осел… Вот в Хеттенборге – там родни много… А у тебя там кто из родных?
- Семья дяди… Он умер давно, почти восемь лет назад. Мастер Ингвар Хорудссон, что держал кожевенную мастерскую…
- Не тот, что на рыбалке зимой под лед провалился?.. – спрашивает старик, и, увидев мой слегка удивленный кивок, поясняет: - Сам я его не знал, а вот сын мой, средний, что в Хеттенборге живет, дела с ним вел… И до сих пор с его наследниками ведет… Жалел очень, когда дядя твой умер, говорил – хороший мастер был… А ты сам откуда сейчас? Акцент у тебя, как у тех наших, что из-за моря после службы возвращаются… И погоны офицерские, хотя для офицера ты больно молод…
- Учился в Арании, в военной академии… - видя недоумение на лице старого Оддмунда, вкратце поясняю – что за академия такая, и как я в ней оказался… ну и как (и почему) оказался на родине снова.
- Вон даже как… - щурится на фонарь старик. – Что ж… Удачной тебе охоты, волк. Куда ты теперь?
- В Йоккехольм, в девятый полк…
Старик поворачивается и внимательно оглядывает меня с головы до ног. Я невольно напрягся, перебирая в уме, что я мог сделать или сказать не так?
- А где твой скрам? – вдруг спрашивает Оддмунд.
- Дома, - несколько сбитый с панталыку таким вопросом, отвечаю я. – Не тащить же было его с собой за море, не положено это…
- Всеотец им там, за морем, судья, что им там положено, а что – нет, - хмуро ворчит старик. – Здесь – наши обычаи! Ты идешь на войну! Как можно без скрама? Если падешь на поле боя, и встанешь у врат чертогов Всеотца – что ты ему покажешь? Вот эту пукалку? – тут старый Оддмунд ткнул мундштуком трубки в кобуру у меня на поясе… В то время, когда я мысленно желал ему типун на язык за такие, пардон за тавтологию, пожелания…
- Пошли со мной! – с этими словами старик решительно распахнул дверь, входя внутрь лавки. За дверью обнаружилась небольшая комната, изрядную часть которой занимал П-образный прилавок, на котором были разложены плоды трудов мастера Оддмунда – в основном, ножи. Много ножей. За прилавком стоял кобольд – по виду, мой ровесник, может, чуть младше.
- Вытяни руку, - потребовал старик, затем, когда я исполнил его требование, чуть не обнюхал мои кисть и предплечье, а потом обернулся к юноше: - Атли, дай-ка тот, что мы отковали на прошлой неделе, который в пятницу закончили…
Атли кивнул, нырнул куда-то под прилавок, и достал оттуда скрам в простых кожаных ножнах, со светлой деревянной рукоятью – по-моему, из березового капа.
- Ну-ка, попробуй, - говорит Оддмунд, протягивая скрам мне.
Беру скрам в руки, осторожно извлекаю из ножен. По ощущениям – он длиннее моего, того, что остался у дяди. Того… Который я очень не люблю, потому как он для меня неразрывно связан со смертью отца…
Сжимаю пальцы на рукояти, пытаясь, что называется, «почувствовать» оружие. Нет, меня никто не учил владеть скрамом. Умельцы, владеющие этим искусством, есть в наших кланах, и их немало… Пока. Но чем дальше, тем больше это искусство уходит в прошлое. Вот и мой дед, Хоруд, в свое время махнул рукой на обучение сыновей, хотя сам, по папиным и дядиным воспоминаниям, владел этим оружием очень даже неплохо… Так что приходится положиться на уроки Карпентера. Провожу несколько скупых, от локтя, режущих движений, пару коротких уколов… Удобно. Скрам весьма увесист, но, не смотря на это – управляем. Вкладываю его в ножны и, полупоклонившись, возвращаю старику.
Старик смотрит на меня, удивленно выгнув бровь и сложив руки на груди. Я стою все в той же позе, со скрамом в вытянутых руках. Пауза затягивается. Наконец старый Оддмунд вздыхает, и ворчливо произносит:
- Эхххх, молодежь… Куда катится этот мир? Совсем обычаев не знаете… Когда вернешься домой, скажи своим старшим, чтобы как следует надрали тебе уши – за незнание обычаев. Хотя, судя по тому, что я вижу, им бы тоже уши надрать не мешало… Ты же сам сказал, что завтра отправляешься на войну. А я, между прочим – старейшина «совета ветвей» нашего клана в Драгефьордене… Вот и выходит, что я здесь – самый старший твой родич, который тебя на эту войну провожает, сынок…
Я чувствую, как нервно дергается мое левое ухо… Старейшина совета ветвей?.. Ой, ма-ма-ааа… Если я действительно что-то нарушил… Да еще и грубо нарушил… А это возможно – обычаям меня учили, но обычаев у нас много, а вот свободного времени в наших семьях на их изучение – не очень… Так что что-то вполне мог… Я мало того, что сам могу попасть под прилюдное наказание в «кругу клана», так еще и дядю под него подвести!.. Ой, стыд-то какой будет…
Слышу негромкий смешок.
- Встань, - говорит Оддмунд. Глаза его смеются, похоже, его мое состояние изрядно веселит. Я выпрямляюсь. Чувствую, что моя физиономия горит ярким пламенем.
Оддмунд подходит, берет из моих рук скрам, затем снова вкладывает его в мою правую руку, и, обхватив своей рукой мою, заставляет пальцы сомкнуться на рукояти.
- «Возьми это оружие и иди», - цитирует он «волчьи хроники». – «Будь храбр в бою, будь честен – даже с врагом, будь стойким – даже в огне… Иди, и не опозорь своих предков жестокостью и вероломством»…
Беру скрам двумя руками, глубоко кланяюсь старику. Когда разгибаюсь, с трудом заставляю себя взглянуть ему в лицо. Старый Оддмунд широко щерится, выставив напоказ все свои, вполне еще крепкие для его возраста, зубы. Потом вдруг перестает улыбаться, и произносит:
- Ну-ка, стой… Не годится так. – После чего бросает через плечо: - Атли, выломай-ка клык из черепушки… Ты же старший в семье? – молча киваю. – Дай-ка…
Берет скрам, заходит за прилавок, и откуда-то из-под него выуживает шнурок наших клановых цветов. Затем берет у Атли (Кто он ему? Внук? А может, уже правнук?) волчий клык и аккуратно оплетает его шнурком, затем продевает шнур в отверстие рукояти и аккуратно связывает концы.
- Ну вот, - говорит он, передавая скрам мне, - Теперь все по обычаю. Теперь – и на войну можно…
- Мастер Оддмунд, - выдавливаю я из себя. – А Вы… Думаете, война все же будет?..