Кобольд в эполетах

Вот в таком хорошем настроении я сейчас и пребывал. И действительно – вроде особо не с чего… Наоборот, уже четыре часа мотаюсь по городу, вывалив язык. Сначала – к портному, которого посоветовали хозяева гостиницы, где за пятнадцать минут по мне подогнали новые брюки, и взяли на переделку мундир и шинель… Ну и старые брюки в починку, хотя мастер, глядя на мои швейные потуги под левым коленом, лишь вздохнул укоризненно да головой покачал. А вот кепи не взял, отправил в шляпную мастерскую… И сказал – через два часа все готово будет… Зато с льняной тканью на портянки помог, просто спросил – сколько нужно, и отрезал от своих запасов… Да… В шляпной мастерской сдал кепи, чтобы верх обшили алым галуном, как в полку положено, и сразу же, пока ждал – в замеченную рядом винную лавку. Хозяин лавки, когда уяснил, что, а главное, для чего мне нужно, посмотрел на меня, как вахмистр на свежую кучу конского навоза посреди спального расположения казармы, но зато дал дельный совет, в смысле, адрес аптеки, в которой имелся гномий перегонный куб. В ходе беседы с хозяином аптеки я совершенно случайно узнал адрес оружейной лавки (ага, конечно…). Оружейник вполне ожидаемо оказался гномом, который, узнав, что мне нужны порох, капсюли и свинец, хмыкнул, выразил сомнения, что люди, кобольды, орки – да кто бы то ни был, смогут правильно отлить в нужник, а не то, что пули, после чего спросил – для какого именно оружия и сколько мне нужно. Узнав, что мне нужно десятка три пуль для Хорпса №4, а также револьверных того же калибра с полсотни, гном уточнил – какой именно револьвер, и, когда я с гордостью продемонстрировал свой «Воблан-Грейн», уважительно кивнул головой и сказал – да, эти дело знают. В общем, с тебя две марки задатка, за заказом зайдешь завтра вечером, будут тебе и пули, и порох, и бумажные патроны для Хорпса… И еще три марки за работу не забудь. Пока бегал в аптеку и оружейную лавку, настала пора идти забирать кепи и мундир – и вот теперь я неспешно иду по городской улочке, перекинув за спину через плечо упакованные в аккуратный тючок мундир, шинель и мои старые брюки и кепи, и кручу головой, наслаждаясь видами старого города. Старый город… Не знаю, сколько этим домам и мостовым лет… Кто-то скажет – узкая унылая улочка, даже сейчас, когда где-то в небе еще горит вечернее солнце – здесь уже сумрак из-за почти сходящихся вверху крышами домов… Да, для тех, кто здесь живет, кто каждый день ходит по этим, стесавшимся от бесчисленных ног прохожих, плитам мостовой – наверное, так и есть… Но… Достаточно просто посмотреть вокруг – на стесанную мостовую, на выветренные камни домовых стен, на старые, толстые двери из дубовых досок, окованных железом… И ты понимаешь, что сумрак этот вовсе не уныл – он таинственен и волшебен; эти камни – дышат стариной, сколько им? Триста? Пятьсот лет? А может, они и времена Гаральда Свирепого помнят, кто знает?.. Кажется – прикоснись к ним, и… И провалишься сквозь эту старую стену прямиком в те времена, когда звенели мечи, боевые топоры со звонким треском врубались в доски щитов, ветер свистел в снастях кораблей кринов, а на горизонте маячили бело-синие паруса аранийской эскадры… Да даже и прикасаться не надо – и так все время чудится, что раздастся неторопливый цокот копыт, и из-за угла выедет рыцарь в полном доспехе, прямиком из отряда графа Лоукостнера, с копьем поперек седла – коим когда-то ширина улицы и регламентировалась…

Надо отдать должное нынешним городским властям – они, похоже, понимают таинственное очарование этих улиц, и всячески стараются его подчеркивать – вон, даже газовые фонари на стенах – и то под средневековые факелодержатели замаскированы… Вид газовых фонарей несколько приглушает очарование момента, выдергивая меня в день сегодняшний, но даже так – я продолжаю неторопливо шагать, втягивая грудью воздух средневековья…

Совершенно седой кобольд, курящий трубку на невысоком крыльце и щурящий слезящиеся глаза на свет фонаря, на секунду тоже показался мне выходцем из тех древних времен. Хмыкнув таким мыслям, я совсем почти собрался пройти мимо, как вдруг мой взгляд зацепился за одну деталь… Тем более, что деталь была весьма внушительных размеров, а именно – вывеска. Вывеска, на которой были изображены молот, клещи и подкова, и которая гласила – «кузница мастера Оддмунда». Но самым примечательным было не это. Самым примечательным было поле вывески – в черно-зеленую клетку, и маленький стилизованный волчий след в правом верхнем углу…

Будь передо мной лис из клана МакРейв… Или рысь из МакБелл… Или куница из МакХоттэ… Я бы кивнул головой, взял под козырек – в общем, поприветствовал бы, и пошел своей дорогой, но пройти так мимо сородича… Да еще и куда как старше меня по возрасту… Стыдно. Поэтому я остановился, и, сняв кепи, поклонился старику, как младший – старшему.

Тот, щурясь, посмотрел на меня, медленно кивнул, и произнес:

- Оддмунд Бьорнссон из клана МакДин, ветвь Легконогого…

- Торвард Магнуссон из клана МакДин, ветвь Черного когтя. – Видимо, старик подслеповат, и не понял, что перед ним сородич.

Старик пожевал губами, кивнул, и негромко сказал:

- E

- Skarpe hoggte

Старик удивленно приподнял брови, услышав мой ответ, но продолжил согласно обычая:

- Ko

Закон гостеприимства, тем более по отношению к сородичу… Старик чтит традиции. Я ему благодарен, но… Мы хоть и сородичи, но не родственники; не хочу навязываться, не хочу сидеть у него в гостях и давать дежурные ответы на дежурные вопросы его и его семьи… Да и… Честно говоря, чувствую я себя не в своей тарелке… Из-за того, что, оказывается, успел отвыкнуть от родной речи… Потому отказываю, максимально почтительно и уважительно:

- Takk skalle du ha, la Allfarderen for altid beskytte dette husett mot sykdommerre med sitt spyd, men skjebnens ravn harr allerede vist meg veien… (Благодарю тебя, пусть Всеотец всегда ограждает копьем своим твой дом от бед; но ворон судьбы уже указал мой путь…) – надеюсь, не обидится.

Старик кивает, принимая мой отказ, потом, затянувшись трубкой и выпустив дым, покачав головой, ворчит: