Страница 65 из 170
- Знаете, Торвард, как говорят? Если два аранийских офицера, встретившись, после получаса общения не найдут хотя бы одного общего знакомого, значит, один из них – шпион. Это, вроде бы, шутка, но… Уверяю Вас, что в реальности дело обстоит именно таким образом…
Но больше всего меня поразила история нашего начальника – бригадного генерала Ляфорса. Началось все с моего упоминания походки генерала, и связанных с ней шутках и слухах. Сильвер, услышав это, вздохнул:
- Это тот случай, когда стоит лишь сожалеть об излишней скромности Джеймса Ляфорса. Я не усматриваю в этой ситуации ни малейшего повода для шуток – ибо смеяться над боевым увечьем, по моему мнению, просто – низко. Да-да, Торвард… Протезы, даже самые качественные, сделанные гномами – все равно остаются протезами, и живых ног ни коим образом заменить не могут…
- К… как… Протезы?.. – смог выдавить я из себя.
- Я не имел чести знать Джеймса Ляфорса во время его обучения в академии – их курс выпустился за девять лет до нас. Он из небогатого рода, что называется, «дворянин пятки»… Армия была его шансом, и он, как говорили, и учился, и служил с истовой самоотдачей. Результаты не замедлили сказаться – майор в двадцать пять лет, причем вполне заслуженно – весьма и весьма неплохо. Точку в его скорой и довольно яркой карьере поставило пушечное ядро, выпущенное взбунтовавшимися туземными артиллеристами одного из наших колониальных полков, раздробившее ему ступни на обеих ногах… Климат, антисанитария и низкая квалификация наших колониальных врачей сделали остальное – Ляфорсу отпилили ноги по середину бедер, и с чистой совестью отправили в отставку на уже упомянутые мной «кровавые гроши»… С таким ранением путь был, по сути, только на паперть, но… Джеймс Ляфорс оказался на редкость упорным, причем упорным во всем. Влез в долги, заложил свое, крайне небольшое, имение… Но стал обладателем протезов гномьей работы, научился на них ходить – а это совсем не просто – и отправился в военный департамент за назначением… Тамошние чинуши только пальцем у виска повертели. Сколько отставной майор-калека обивал разнообразные пороги, я точно не скажу, но ему помог случай… Помощь пришла с той стороны, с которой никто ее не ждал. В одном потоке с Джеймсом в академии учился Ричард Сайк, младший сын тогдашнего лорда Сайка… Все мужчины этого семейства традиционно идут по флотской стезе, но, как говорится, «в семье не без…» Кгхм… В академии Ляфорс и Сайк друг друга на дух не переносили, да и после… А тут они столкнулись в коридоре департамента. Слово за слово… В общем, говорят, что Сайк сказал тогда, указав на трость в руках Ляфорса – «мне не простят брошенного Вам сейчас вызова, но, как только Вы поправите свое здоровье – я к Вашим услугам!» На что Ляфорс с усмешкой ответил, что ждать придется слишком долго, ибо новые ноги у него вряд ли отрастут, потому он не видит смысла в ожидании, и предлагает закончить все здесь и сейчас. Ричард Сайк, услышав это, отступил… Среди фамильных недостатков и пороков семьи Сайк можно найти многое… Но вот подлости и глумления над слабым за ними не водилось… По крайней мере, последних лет четыреста – точно, ибо про времена Гаральда Свирепого говорят всякое… В любом случае, говорят, что Ричард Сайк навел справки, узнал о бедственном положении майора Ляфорса, а также о том, чего тот добивается… И нанес ему визит. Разговор, говорят, вышел знатный, вполне достойный двух подвыпивших докеров в портовом кабаке… Но, когда отгремели «башни главного калибра», Ричард Сайк сказал – «я намерен предоставить Вам шанс доказать всему свету, что Вы можете бросить мне вызов, не прослыв сумасшедшим, а я – могу его принять, не прослыв трусом!» Эти ли слова, или что-то еще… Но Джеймс Ляфорс принял помощь Ричарда Сайка, и получил назначение в Грейстоунскую военную академию на должность преподавателя тактики и истории военного искусства… Именно там впервые пересеклись наши пути – я был кадетом последнего года обучения, когда он пришел в академию… Надо отдать Джеймсу Ляфорсу должное – он отдался делу обучения будущих офицеров так же истово, как всей своей предыдущей службе, и, я считаю, вполне доказал, что он достоин бросить вызов Сайку… Только вот бросать вызов уже было некому…
Я кивнул. Имя Ричарда Сайка было высечено золотом на черном мраморе в холле главного академического корпуса – среди десятков имен выпускников академии, погибших при исполнении воинского долга…
Но каков наш начальник! Я и раньше его искренне уважал, а уж теперь… Но главное восхищение мое вызвала даже не сила духа генерала, а то, что никто – никто! – из моих друзей и однокашников не знал об этой истории! А ведь в нашей среде что-то утаить практически невозможно, легенда просто обязана была родиться… Но нет даже слухов! Как он этого добился?.. Вспомнились как-то сказанные генералом слова – «человек, встретивший доброго и преданного друга, несомненно, счастлив; но и человек, встретивший достойного и благородного врага – настолько благородного, что он был бы горд назвать его своим другом – счастлив не меньше…»
…А через несколько дней, утром, мы с полковником в числе других пассажиров стояли на палубе и смотрели, как из легкого утреннего тумана, подкрашенного в розовый цвет поднимающимся солнцем, вырастают прибрежные скалы, на которых раскинулся Драгефьорден…