Страница 59 из 170
Глава 14
Часть вторая
Зеленые холмы
- Торвард, сегодня Ваша очередь играть белыми…
Я киваю и начинаю расставлять фигуры.
Мы с полковником сидим в тихом уголке салона первого класса, где коротаем уже который вечер за игрой в шахматы. Ну как – коротаем… Скорее, полковник пытается научить меня играть в шахматы, это прозвучит ближе к действительности. Вообще, до встречи с ним я считал, что умею играть, причем неплохо. Эту иллюзию мне внушил брат Бонифаций, который являлся поклонником этой мудрой игры, и усиленно пытался обучить ей своих воспитанников. Я не раз играл с братом Бонифацием, и даже обыгрывал его, и не единожды… Но только когда я первый раз сел за доску с мистером Джонатаном, я понял, что это не я так хорош, а просто брат Бонифаций играл НАСТОЛЬКО плохо…
Я познакомился с полковником на третий день плавания. Почти двое суток до этого я безвылазно просидел в каюте, покидая ее лишь во время завтрака, обеда или ужина. Нет, меня не свалила морская болезнь, в отличие от первого путешествия. Просто…
…Следующим после отплытия из Констанциума утром я решил прогуляться перед завтраком по палубе. Утренний ветерок приятно холодил щеки, я, не торопясь, шагал вдоль леерного ограждения, любуясь волнами – зеленовато-голубыми, с мелкими белыми барашками пены, почему-то вызывавшие у меня ассоциации с толстым бутылочным стеклом – и поминутно обмениваясь приветствиями, а то и парой-тройкой ничего не значивших вежливых фраз с другими пассажирами, которые, подобно мне, совершали утренний моцион. Наконец, я остановился возле ограждения, подставив лицо ветру.
Чего греха таить, остановился я тогда не просто так: дело в том, что рядом со мной оказались две дамы – крайне очаровательная юная леди и сопровождавшая ее… Компаньонка? Старшая сестра? Во всяком случае, эта особа была крайне далека от возраста почтенной матроны, чтобы оказаться матерью или гувернанткой; да и собой была более чем недурна… Нас, кобольдов, Всеотец наградил более развитыми и сложными чувствами, нежели людей и наших подгорных… Родичей, потому я в тот момент практически кожей ощущал исходившее от дам любопытство – жгучее – от девушки и более прохладно-сдержанное – от ее старшей товарки.
Я вежливо улыбнулся и взял под козырек, за что был вознагражден ответными улыбками и легкими приветственными кивками; раздумывая, как бы завязать беседу, я, при очередном порыве бриза, снял кепи и тряхнул головой, давая отдых ушам. И в тот же миг…
…Меня обожгли эмоции соседок – смесь отвращения и презрения и откровенный испуг. Зашелестела ткань, послышались удаляющиеся шаги. Я неспешно надел и поправил кепи, глядя вслед удаляющейся паре; девушка на секунду обернулась, в брошенном на меня взгляде читался страх. Впрочем, она тут же отвернулась…
И в своем отношении ко мне они оказались не одиноки: какой-то респектабельный джентльмен в цилиндре, с солидным брюшком, на котором выделялась золотая… цепь часов (таких размеров, что вполне сошла бы за цепь каторжанских кандалов) брезгливо подвинулся, когда я шел обратно к трапу, ведущему на мою палубу, хотя мой путь никак не мог пересечься с его местоположением.
Не могу сказать, что не сталкивался с подобным отношением раньше; собственно, как я уже говорил, тонких издевок и каверз от иных моих однокашников по академии я за четыре года хлебнул с избытком, да и в самом Грейстоуне, во время нечастых увольнительных, бывало, встречались всякие… Субъекты, да и до того, когда еще только ехал в Грейстоун в сопровождении людей сэра Дэвида… Но, почему-то, именно сейчас и именно от этих неизвестных леди… Меня это задело, наверное, сильнее всего за все прошедшее время.
Как уже сказал, остаток того дня и весь следующий я просидел в каюте почти безвылазно. Было тошно. Мне казалось, что даже мои соседи по третьему столику в салоне, пожилая супружеская пара и моложавый господин средних лет, отрекомендовавшийся представителем «северной торговой компании», смотрят на меня с затаенным презрением, хотя никаких негативных эмоций я с их стороны не ощущал… От тех двух дней была одна польза – я нашел в себе силы ознакомиться с устройством подаренного мне Налем «самозарядного пистолета» оригинальной конструкции. Инструкция к нему, снабженная подробными рисунками, была написана по-гномьи обстоятельно, подробно и предельно понятно (а вот последнее достоинство было не совсем типично для гномов, ответственно заявляю, что при всей их дотошности столь подробным разжевыванием материала коротышки себя утруждают не всегда…) Это оказалось тем более нелишним, что один из первых абзацев инструкции гласил - "оружие требует тщательной чистки; после каждых сорока выстрелов - неполная разборка, чистка и смазка механизма являются обязательными, в противном случае возможны задержки и отказы в работе..."
А на третье утро меня взяла злость. Просто злость – и на самого себя, и на этих… Баб с палубы, и на других пассажиров, ставших свидетелями того… Инцидента (хотя это очень громко сказано! Видите ли, волчьи уши они увидели, событие-то какое!) А за каким, простите, хреном (как говаривал мой дядюшка) их тогда в Баккеланд понесло? Что они рассчитывают там увидеть (даже в Драгефьордене?!) Вереницы закованных в цепи звероухих рабов и охраняющих их надсмотрщиков в белых колониальных мундирах?!! (По слухам, в южных колониях такое можно увидеть, хотя официально работорговля под запретом). Ну, так их всех ждет сильное разочарование… В том же Драгефьордене кобольды живут наравне с людьми, никто никого в колодки не заковывает, и если вы не готовы это принять – то это не доказательство неправильности сложившегося в наших краях миропорядка, просто, скорее, вам там не место… Так что – кто они такие, все эти снобы с золотыми цепями часов на брюхе? Точнее, не так – кто они такие, чтобы я из-за них сидел взаперти? С этими мыслями я повесил через плечо футляр бинокуляра, хотя, разрази меня громовой молот, не представлял, что я собираюсь в него рассматривать посреди открытого моря, и, хлопнув дверью, решительно отправился на утреннюю прогулку по палубе. За секунду до того, как выйти, я сдернул с головы кепи и швырнул его на койку, намереваясь выйти на палубу с непокрытой головой и нахально выставленными напоказ моими волчьими ушами, наглым образом нарушая как предписанную уставом форму одежды, так и правила приличия в обществе, но… Да пошло оно всё!!!
Перед тем, как выйти на палубу, я на секунду сдержал шаг, но потом… К Хлойн Черной!! Вперед!