Страница 41 из 170
Собственно, а чего еще хотеть? Чай, поджаренный хлеб, джем (клубничный, весьма и весьма недурной) – вполне себе королевский завтрак, особенно на фоне иных наших полевых выходов в академии, когда весь дневной рацион иногда составляли пара сухарей и набранная в найденном роднике (и это еще хорошо, если в роднике!) вода…
Позавтракав, я-таки нажал на кнопку вызова. Явившийся все с тем же столиком тролль сноровисто убрал посуду, пожелал мне приятного дня, еще раз напомнил, что он и его таинственный напарник всецело в моем распоряжении, и покинул купе.
А я сел на диване поудобней, и принялся смотреть в окно, так как для меня это оказалось единственным способом времяпрепровождения. Вот же дурень, надо было хотя бы книжку какую-нибудь купить в дорогу…
А за окном мелькают поросшие лесом холмы – северная часть Арании, к которой неуклонно несет меня «Шахтерский экспресс», весьма холмистая местность, чем очень сильно напоминает мою родину – Баккеланд. Да… Скоро я снова с ней увижусь… Если удастся – выберусь в Роумсвальбе, надо же показаться дядюшке с тетушкой, пусть порадуются… Хотя нет, с тетушкой – это я поторопился. Дело в том, что в последние два года тетушка вдруг загорелась идеей моей женитьбы – даже одно из ее писем не так давно началось словами «Торви! Ты не представляешь, какой красавицей стала Хельга, дочь старого Рауба – невеста на загляденье! Кстати, здравствуй, дорогой…» Так что, если я появлюсь – как бы тетушка не взялась рьяно претворять свои матримониальные планы в жизнь… Нет, поймите меня правильно, я не против женитьбы… Но все ж таки хотелось бы встретить кого-то самому, без тетиной помощи – вон, папа же как-то справился сам.
Мысли сами собой перепрыгивают на вчерашние воспоминания, которые нахлынули на меня под воздействием этой фирменной «драконьей мочи», как весьма метко охарактеризовал эту жидкость кондуктор. Папа… Да, папа. Его мечта сбылась – на моих плечах офицерские погоны, правда, я не знаю, в какой из полков северного легиона я попаду, совсем не факт, что в пятнадцатый, где он служил… Но все равно… Жаль только, что за осуществление твоей мечты ты заплатил самую высокую цену. Как же так получилось, папа, как же так получилось…
Как?..
…Зимними вечерами жизнь в Роумсвальбе практически замирает – мороз, все сидят по домам, у хорошо протопленных печей и каминов, лишь редкие прохожие нарушают тишину улиц скрипом своих шагов по снегу. Луна заливает домишки городка призрачно-бледным светом, мириады звезд подмигивают с бездонного, иссиня-черного небосвода своими холодными глазками, и, как их младшие братья, сверкают искрами пушистые снежинки, укутавшие все вокруг – город, лес, реку… Пришло время неспешных разговоров и таких же неспешных дел, время детских сказок, рассказываемых у горящих каминов и печей, время снов и мечтаний о будущей весне…
Наша семья – в смысле, дядюшка, тетушка, трое моих двоюродных братьев и сестренка, ну и я, конечно – отец ушел в пограничье на очередные три месяца, потому я снова (в который уже раз…) живу у дяди – сидим в большой комнате с жарко натопленным камином, и занимаемся, кто чем – тетушка вяжет, Элейя (моя сестра) – вышивает, дядя мастерит что-то из кожи, а мы с братьями подновляем решетки для ульев. Дядюшка периодически бурчит что-то себе под нос - вообще в последние пару недель дядя стал каким-то… Мрачным и раздраженным, то и дело рычит на всех окружающих, кажется, что скажи ему слово поперек – и покусает… В форт мне ходить запретил, сказав, что сейчас, когда волки вконец осатанели, через лес до форта идти небезопасно. Даже если днем, и даже если расстояние не более мили…
Дядя откладывает в сторону инструменты, встает, выходит из комнаты, и через некоторое время возвращается, неся пару широких лыж. Стало ясно, что он мастерил – дядя решил подновить крепления. Интересно, зачем?..
- Агни, - произносит дядя, - У полушубка рукав по шву пошел, зашей…
- Зачем?.. – удивленно поднимает брови тетушка.
- Завтра в лес собираемся, - ровным голосом отвечает дядюшка. – Волков малость окоротить надо, у старого Олафа овец в одной из кошар перерезали, того и гляди, за людей примутся…
- Вот же не сидится вам по домам, - принимается ворчать тетя. - Нет же – надо в самые морозы…
Дядя Хогни вдруг поворачивается к тетушке, смотрит на нее в упор, а потом тяжело вздыхает и произносит:
- А ты что предлагаешь? До весны ждать? Не получится, сама понимаешь…
Тетя качает головой, потом откладывает вязанье, берет полушубок и начинает его чинить.
У меня мелькает в голове мысль о некой недоговоренности, повисшей в разговоре между тетей и дядей, но эта мысль сгинула так же быстро, как появилась, вытесненная более интересными размышлениями.
- Дядя… - негромко произношу я, - А загонщики вам нужны?
Идея провести завтрашний день (а если повезет – то и не только завтрашний) в лесу в качестве загонщика на волчьей охоте вместо сидящей мне уже в печенках школы, кажется мне ужасно привлекательной. И, судя по гомону, который подняли мои двоюродные братья – привлекательной она кажется не только мне.
Дядя поворачивается ко мне, смотрит в глаза.
- Торвард, а скажи-ка мне, - начинает он вдруг задушевным тоном, - А что у тебя завтра предвидится в школе?
- Ничего, - чуя подвох в его вопросе, и особенно – тоне, отвечаю я.
- Да-а-ааа? – удивленно тянет дядя. – Странно, а вот отец Овидий, которого я сегодня навестил, говорил мне другое… Он мне говорил что-то о… Геометрии? Что-то про контрольную работу… Ты как? Все выучил?
Не выдержав, опускаю взгляд. Не прокатило.
- А вы чего галдите? – произносит дядя насмешливым тоном, окидывая взглядом сыновей. – Или думаете, что я спросил Овидия только о Торви, а про вас позабыл?
Гомон тут же стихает, мои двоюродные братишки сосредоточенно утыкаются в свою работу над решетками для ульев.
- Так-то лучше… - удовлетворенно кивает головой дядюшка. – Агни, утром напомни мне, чтобы я к Урлейфу перед охотой сходил, по его кузнечному ремеслу…
Тетушка кивает и снова склоняется над полушубком.
Я тоже опускаю голову, потом бурчу под нос, негромко, но так, чтобы дядя непременно услышал:
- Ну и ладно… Папа вернется – с ним схожу…
Тетя Агни вдруг замирает, потом откладывает полушубок и выходит из комнаты. Дядя покосился ей вслед, затем вздохнул, и вернулся к возне с креплениями лыж.
Тогда это меня не насторожило…