Страница 36 из 170
Глава 9
…Жирная муха с монотонным жужжанием бьется о стекло классной комнаты, всеми силами пытаясь вырваться на волю. Мы все – ученики, сейчас сидящие за партами – ее очень хорошо понимаем: дай нам возможность – и мы сами бы удрали куда подальше. Причин ровно две: во-первых – на дворе прекрасная погода, конец весны, солнце, белые пушистые тучки плывут по бездонной лазури неба… А мы тут сидим! А вторая – и главная – причина в том, что сейчас у нас урок родной литературы…
- Сии-и-игурд… Ладью-у-у… Возводи-и-ил… Щита-а-ами-и-и… Борта-а-а… Укра-ша-ая-а…
Хугин и Мунин, хранители Всеотца! Кто?! Кто додумался поставить на этот урок брата Бонифация?!! Тот, кто это сделал, не иначе, хотел за что-то наказать и нас, и его. Нет, так-то мы против него ничего не имеем – брат Бонифаций, маленький, невзрачный человечек в темно-серой рясе, отличается на редкость кротким и добрым нравом, младшеклашки – так те вообще его боготворят, потому как имеют в его лице верного защитника от излишней родительской строгости… Но вот его голос, и особенно – манера чтения… Он читает монотонно, растягивая слова, и как будто проваливаясь в яму в конце каждого слова… И все это – до невозможности гнусавым голосом! Уже на пятой минуте такого чтения «Песен белого снега» или «Волчьих хроник» любой кобольд захочет придушить чтеца; на десятой, ввиду невозможности удушения – хочется так же монотонно, как он читает, на каждом слове биться головой о парту; сейчас у нас стадия принятия неизбежного, и мы все с остекленевшими глазами тихо сидим, и смотрим на то, как муха бьется головой о стекло, пытаясь вырваться из этой пыточной комнаты навстречу ласковым солнечным лучам, в ослепительном свете которых видна каждая пылинка, неспешно кружащаяся в своем воздушном танце.
С трудом оторвав взгляд от маневров не желающего смиряться с акустической пыткой насекомого, перевожу его на Арнгейра, своего друга и соседа по парте, и встречаю такой же взгляд, полный тоски и мученичества. Вдруг с янтарных глаз Арнгейра как будто слетает мутная пелена, и его взгляд упирается во входную дверь класса; через секунду и я слышу шаги по коридору. Мои уши против моей воли встают торчком, потому что эти шаги я узнаю из тысячи…
Стук в дверь прерывает брата Бонифация. Оторвавшись от страниц книги, он недоуменно-близоруко оглядывает класс, затем поднимается и неуклюже ковыляет к двери. В классе слышится общий вздох, в который, по-моему, вплелся даже едва слышимый выдох наконец-то успокоившейся мухи. И сразу же класс наполнился негромким, но ясно различимым обыденным шумом – поскрипыванием парт, позвякиванием перьев, негромким бубнением учеников… Но для меня все это не имеет значения – потому что брат Бонифаций наконец-то дошел до двери, открыл ее, и я слышу родной голос:
- Доброе утро, святой отец…
- Мир тебе, сын мой…
- Святой отец, позвольте мне забрать Торварда с уроков сегодня.
- Но… У нас урок, и…
- Отец Бонифаций, я взял на себя смелость переговорить с отцом Овидием и заручиться его разрешением…
- Ну… Раз так… Хорошо… - бормочет брат Бонифаций, затем поворачивается и глядит прямо на меня: - Торвард…
Но тут, слегка подвинув брата Бонифация, в дверь протискивается невысокий кобольд с пепельно-серыми, как и у меня, волосами. На нем темно-серый мундир с черными унтер-офицерскими погонами, на которых виднеются красные цифры, складывающиеся в число «15» - обозначение пятнадцатого пехотного полка, входящего в состав северного легиона, расквартированного в Баккеланде.
Отец – именно его шаги я узнал – оглядывает класс, приветственно машет рукой как бы всем сразу, после чего, посмотрев на меня, просто машет рукой в сторону выхода; я вскакиваю с места, торопливо запихиваю в сумку тетрадь, перья, карандаши, и пулей вылетаю из класса. Брат Бонифаций пытается что-то сказать мне вслед, но я его не слушаю. Отец выходит следом за мной, и здесь, в коридоре, я просто утыкаюсь головой ему в грудь – что несколько затруднительно, учитывая, что я уже обогнал его в росте на добрую пару дюймов – и чувствую, как жесткая отцова ладонь ласково ерошит волосы у меня на затылке.
- Соскучился, улльвьённ?
Улльвьённ – «волчонок» по-нашему. Так зачастую в нашем клане родители ласково зовут детей. Клан МакДин – действительно «волчий» клан, о чем наглядно свидетельствуют наши волчьи уши. Соответственно, и тотемный зверь нашего клана – волк.
- Угу… - бурчу я в ткань его мундира. Папин мундир всегда пахнет полевыми ромашками, трубочным табаком и (почему-то) свежеспиленной сосной. Но сейчас к этому родному запаху примешивается еще что-то… Что-то чужое, из-за чего шерсть на ушах сразу подымается дыбом…
Порох. Мундир пахнет порохом. И еще – медью… Хотя – нет, это не медь.
Это кровь.
Рывком вскидываю голову, смотрю отцу в лицо. Он, сразу все поняв, успокаивающе гладит меня по голове, как маленького:
- Со мной все в порядке, малыш. Это не моя…
Идем по коридору, и папа негромко рассказывает, что в этот раз спокойного дежурства не получилось – северяне попытались напасть на поселок, находившийся на стыке пограничных участков двух фортов, как спешили на выручку, как пришлось вытаскивать раненого… Что им повезло – у них только трое раненых, а в поселке – с десяток раненых, и двое погибших…
Отец вернулся после трехмесячного дежурства в одном из пограничных фортов первой линии. Форты первой линии – это пограничные укрепления, построенные лет сто двадцать назад. Тогда, после очередного набега северных кланов, наша армия вкупе с наемными отрядами «северной торговой компании», клановым ополчением и хирдом гномов железных холмов предприняли большой поход, выдавив северян с занимаемых ими территорий, и отодвинув границу от тогдашней почти на четыреста миль. Мы с папой живем на старой линии границы, в одном из так называемых «фортов второй линии», расположенном близ городка Роумсвальбе. Хотя, на самом деле, правильнее было бы говорить, что это городок расположен близ форта – все-таки, сначала был построен форт, и только потом около него появилось поселение. В фортах первой линии на боевом дежурстве находятся войсковые подразделения из числа войск северного легиона. Дежурство длится по три месяца, после чего подразделения сменяются, так что периодически мой отец попадает в сводный отряд, который должен заступать на дежурство, и уходит на три месяца в приграничье. Обычно дежурства проходят достаточно спокойно…
…Но, видимо, не в этот раз.