Страница 34 из 170
Вхожу в вагон. Даааа… Кожа, бархат, красное дерево. На полу ковер с ворсом по щиколотку. Купе в вагоне – шесть, двери из драгоценных пород дерева, с инкрустацией! Ну да, гномы, чего я хотел… Тем не менее, Наль явно знал, что делал, когда подбивал меня переплатить за классность вагона… Отпираю дверь купе и не без некоторого волнения берусь за сияющую так, что глазам больно, медную ручку.
Дверь открылась с некоторой натугой… У меня возникло чувство, что деревянной у двери является только облицовка, под которой скрывается столь любимая гномами броневая сталь. Все может быть, тем более дверь и вправду кажется несколько толще привычных мне. За дверью же…
В отличие от коридора, купе отделано не красным деревом, а ореховым; в тон деревянной облицовке подобраны тисненые золотом обои. Справа – мягкий диван с дутой спинкой, перед ним, у окна – полукруглый столик, наверное, упомянутый троллем журнальный… На котором лежит какой-то толстый журнал. Напротив дивана – двустворчатый шкаф и бар с хрустальными дверцами. Возле самой входной двери, слева – еще одна небольшая дверь. Все надраено, наглажено, накрахмалено, все металлические детали сияют позолотой… Но добило меня не это. Слева, возле шкафа, притулились мягкие, пушистые розовые тапочки с белыми помпонами… М-да…
Ладно, первым делом – открываем шкаф. Пара секунд мне потребовалась на то, чтобы сообразить, что двери в нем не открываются, как в обычных шкафах, а ездят вправо-влево на роликах по специальным направляющим. За левой дверью я, как и сказал тролль, нашел сейф. Хотя это, скорее, не сейф, а этакий шкаф в шкафу… Открыв дверцу, аккуратно ставлю туда футляр винтовки со шпагой, затем снимаю с новенького, только вчера купленного в «пассаже» ремня кобуру с револьвером, затем открываю ранец, дабы достать оттуда подарок Наля… А затем просто сую в сейф весь ранец. Кто их, эту поездную бригаду, разберет, с них станется и оружейную принадлежность к оружию приравнять…
Заперев сейф и убрав ключи в планшет, заглядываю за замеченную ранее дверку, ту, что слева от входной двери. За ней ожидаемо оказался санузел, причем вполне себе на уровне… Ватерклозет, небольшая тумбочка, в которой нашлось все – от банного полотенца и зубного порошка до обувной щетки и ваксы… Инженеры сюда даже ванну вписать умудрились – да, сидячую, но все же… Да, так можно путешествовать!
Удовлетворенный осмотром, выхожу в коридор, и, опершись на поручень, смотрю в окно. Хочу еще раз посмотреть на город, из которого этот роскошный вагон унесет меня… Хорошо, если не навсегда…
Вышел я вовремя: на моих глазах начальник станции дернул веревку надраенного до блеска станционного колокола, подавая сигнал машинисту. Паровоз отозвался… Даже не гудком, а сиплым ревом. Вагон слегка качнулся, и вокзал начал медленно уползать назад, постепенно ускоряясь; вот уже поезд миновал его – и моим глазам открылся залитый ярким дневным солнцем город. Черепичные крыши разных оттенков – бежевые, алые, темно-коричневые – плавно поднимались по пологим скатам холмов. Яркими сполохами позолоты сияет купол собора святого Юлия – главного храма Грейстоуна. Помню, как я увидел его четыре года назад – он тогда потряс меня, фактически, не видевшего до этого зданий выше двух этажей… Церковь святого Боэция в Роумсвальбе на фоне этого собора смотрелась сарайчиком. Про крепостную церковь в форте вообще лучше не вспоминать – она больше всего напоминала солдатский барак с наблюдательной вышкой, не исключено, если изначально им и была… Оторвав взгляд от собора, переношу его левее, и на вершине соседнего холма еще раз вижу мощные кроны дубов старого парка и виднеющиеся крыши академических корпусов…
Поезд все набирает ход, огибая Грейстоун по пологой дуге, и вскоре академия скрывается за особняками центрального района. Где-то там – Дорога Легионов, по которой мы еще вчера проезжали на повозке Дядюшки Мои… А вон там, на вершине холма, среди этого алого поля черепичных крыш, притулился домик Айронсайда…
Набравший ход поезд неожиданно как будто вываливается из города на залитые солнцем полоски полей. Грейстоун остается позади, постепенно уменьшаясь, и вдруг…
Где-то в полумиле от железнодорожной колеи, почти параллельно ей, через поля идет обычная дорога. И я своим обостренным зрением вижу на ней небольшую колонну… Даже отсюда я различаю яркую зелень мундиров и алые околыши кепи. (Аххх, бинокуляра нет… Или подзорной трубы… А, кстати, почему нет? Надо было купить вчера, наверняка же можно было найти… Сглупил, Торви, сглупил…) Ну да… Для нас выпуск заслонил повседневную жизнь академии, а для младших курсов все идет привычным чередом… Они сейчас маршируют в летние лагеря, где проведут полтора месяца, после чего кадеты разъедутся на месяц в отпуска. Стою и смотрю на этот последний привет от академии, пока начавшие мелькать за окном деревья не скрывают от меня окончательно ленточку дороги, уже едва видимую воинскую колонну на ней, и сам город…
Постояв еще несколько секунд, решаю, что видом мелькающих за окном берез и елок можно любоваться и в более комфортных условиях. Придя к такому нехитрому умозаключению, захожу в свое купе, сажусь на диван, и, откинувшись на спинку, бездумно гляжу в окно.
За окном то и дело меняется пейзаж – поля, луга, перелески. Так же, как и четыре года назад, только вот четыре года назад поезд вез меня в противоположную сторону.
Интересно, что сейчас делает Наль? Наверное, тоже смотрит в окно своего купе… И тоже немного грустит, хотя… Он при этом знает, что, пусть ненадолго, но он возвращается в отчий дом, где его ждут родные люди… Брат, леди Элизабет, с которой у Наля, похоже, отношения сложились вполне дружеские – по крайней мере, говорил он о ней… Тепло, наверное, это будет самое правильно определение. Я это чувствовал, мы, кобольды, все же более чуткие существа, чем люди.
А Марк? Хотя за него, как мне кажется, беспокоиться не стоит – с таким-то энергичным начальством. Луис… Ну, Луис – это Луис, наш коротышка не унывал ни при каких обстоятельствах, по крайней мере, я такого не видел.
Как же мне повезло, что я их встретил!
Только вот теперь нас разбросало в разные стороны, и Всеотец знает, когда мы теперь соберемся все вместе… И соберемся ли вообще.
На этой минорной ноте мой взгляд упирается в хрустальную дверцу бара, на которой какой-то умелец вырезал ни много, ни мало – целого дракона.
…А, собственно, почему бы нет?..