Страница 29 из 170
- Забудь… - махнул рукой Наль. – Мне тоже следовало быть… Деликатнее, что ли, только вот для деликатности времени-то у нас нет…
- Наль… - сам не зная, почему, спросил я. – А братья, сестры… У тебя есть? – и тут же, спохватившись, извинился: - Прости…
- Есть, - улыбнулся Наль, (слава Всеотцу, похоже, не обиделся!) – Брат. Его зовут Ричард, ему сейчас восемь… Отец женился на леди Элизабет десять лет назад… Знаешь, сначала я ее принял… Настороженно. Но потом как-то… Сложилось. Не скажу, что она заменила мне мать, но… Она, по крайней мере, приняла все как есть. А потом родился Дик. Ты знаешь – ему тоже, как и вам, абсолютно наплевать на мнение «высшего света»… Знаю, что, когда войду в дом – если только он дома, тут же примчится и на мне повиснет, искренне радуясь… Он так каждый раз делает, как я в отпуск приезжаю… Приезжал. И очень мне завидует, хочет тоже здесь учиться. Отец говорил – он его просьбами извел, устроить его сюда «прямо сейчас, зачем ждать до пятнадцати лет!» - Наль негромко рассмеялся. – Думаю, при виде моих лейтенантских погон восторгов будет море… А также просьб поносить шпагу и пострелять из револьвера. Кстати, насчет пострелять – не самая плохая мысль, зря пневматический пистолет покупал, что ли? Надо только запасными резервуарами озаботиться… - Наль помолчал. – Жаль, дед не дожил. Он, когда я сюда уезжал, уже плох был. Но первого моего приезда в отпуск дождался. Он тогда первый и последний раз сказал мне, что мной гордится… А еще сказал – очень жаль, что в офицерском мундире меня ему увидеть не суждено. Дед умер через несколько дней после моего отъезда обратно в академию… Ладно, зато хоть перед домашними похвастаюсь… Так, где там последняя из принесенных нашим коротышкой бутылок? Пришла ее очередь…
Вот и все. Мы с Налем стоим перед воротами академии, бросая на нашу альма-матер воспетый сотнями романистов «прощальный взгляд»…
...Странно. Я четыре года мечтал, как, получив свои вожделенные шпагу и нагрудный знак, четким шагом промарширую через ворота прямиком в большую жизнь, и вот, когда, казалось бы, мечта сбылась, я обернулся, посмотрел на оставшиеся позади академические корпуса, плац, усаженную тополями аллею, деревья старого парка… И вдруг в душе зашевелилась невероятно черная тоска, как будто я прощаюсь… С домом. Домом, в котором за эти четыре года со мной происходило и хорошее, и плохое, где меня ругали, хвалили, учили, тренировали… Воспитывали. И про который я впервые после смерти отца мог сказать – да, здесь я был счастлив. И который я теперь покидаю навсегда, ибо, как я уже как-то сказал, даже, когда я снова сюда войду, я уже буду другим, и это место тоже уже будет другим…
Да, только сейчас, когда уже – все, этот отрезок пути пройден, я понимаю, насколько большая часть моей жизни накрепко связана с этим местом.
Наль мягко похлопал меня по плечу:
- Пойдем…
Я киваю, и мы снова, как и вчера, мерим булыжную мостовую, под гору, туда, где должен стоять дядюшка Мои. Остаются позади ворота с будкой дежурного, проплывает мимо ажурная ограда академического парка… Когда мы почти дошли до площади, я оборачиваюсь. Академия расположена на вершине одного из грейстоунских холмов, и потому сейчас, снизу, я четко вижу на фоне утреннего неба кроны старых дубов и возвышающиеся над ними крыши академических корпусов…
Дядюшка Мои встретил нас дружелюбным оскалом, старушка же Мэйз, окинув взглядом нашу поклажу, лишь философски вздохнула. Мы сели в коляску, и Мэйз, пофыркивая, как будто жалуясь на нелегкую лошадиную судьбу, неторопливо потрусила по улицам города по направлению к вокзалу…
Мы едем молча, даже дядюшка Мои не докучает нам историями из жизни своего многочисленного семейства. Я смотрю по сторонам, на город, с которым успел познакомиться во время нечастых увольнительных, и никак не могу отделаться от мысли, что сегодня в нем что-то изменилось. Наль, видимо, испытывает сходные чувства – даже не глядя на него, я ощущаю исходящее от него напряжение.
Вот, наконец, коляска выкатилась на небольшую привокзальную площадь и остановилась. Мы с Налем покинули ее и, расплатившись с дядюшкой Мои, навьючивали на себя багаж, когда орк неожиданно сказал:
- Не надо так бояться, молодые люди…
Я опустил на брусчатку футляр с винтовкой и притороченным к нему шпажным чехлом, который до этой фразы собирался закинуть на плечо, и удивленно посмотрел на Наля. Наль точно так же посмотрел на меня, после чего мы, не сговариваясь, устремили свои вопрошающие взгляды на старого орка.
Мои усмехнулся, в очередной раз продемонстрировав нам свои пожелтевшие, но все еще весьма крепкие, острые, а потому – весьма впечатляющие клыки, и неожиданно весело прогудел:
- Мэлкор запредельный, видели бы вы себя сейчас… Точь-в-точь как мой Ггорх, когда я три года назад привез его сюда, чтобы проводить в южный пограничный… Неужели вы думаете, что вы такие единственные? Поверьте старому орку – все, кто хоть раз отправлялся в путь более дальний, чем к тетушке на полуденный чай через две улицы, испытывали сходные чувства. Тоска, смятение… И боязнь. Боязнь будущего – вот что это такое. Вы боитесь своего будущего, которое для вас покрыто мраком неизвестности. А я вам говорю – не бойтесь! И уверяю вас, что, если бы сейчас здесь были ваши уважаемые отцы, они вам сказали бы то же самое… Да, вас впереди ждет много такого, про что не хочется говорить в такое замечательное утро, как сейчас – увы, вы выбрали стезю воинов… Так примите этот путь. Ошибайтесь, разочаровывайтесь, злитесь – но все равно идите вперед, ибо только так можно победить! Вы можете испытывать страх, но не можете бояться… Поверьте – «бояться» и «испытывать страх» - это совсем не одно и то же, это, я бы сказал, две большие разницы, ведь, когда вы испытываете страх – вы управляете им, а когда боитесь – страх правит вами. Не бойтесь своего будущего, джентльмены, и да пусть Мэлкор вложит свой молот вам в руки, когда вам доведется сойтись с врагом в бою! Идите… Дети… Ваш путь только начинается.
С этими словами Мои повернулся, легонько шлепнул старушку Мэйз поводьями по спине и отправился восвояси под звонкое пощелкивание подков по камням брусчатки.
Я еще раз посмотрел на Наля. Тот смотрел вслед неторопливо удалявшейся коляске с какой-то странной улыбкой. Потом посмотрел на меня, тряхнул головой и сказал:
- Знаешь… Не скажу, что мне сильно полегчало… Но ты не находишь, что слова дядюшки Мои, этого старого пр… Я хотел сказать, коммерчески успешного извозчика, весьма убедительны? По крайней мере, стоит их проверить. Вперед!