Страница 168 из 170
В связи с этими трагическими обстоятельствами, а также с тем, что идущие боевые действия лишают нас возможности исполнить последнюю волю майора Люверса, мы просим Вас взять на себя эту скорбную обязанность – перед смертью наш командир просил взять горсть земли из крепости, ставшей его могилой, и отвезти в небольшой город Сноувилль, расположенный в графстве Готтеншир. На кладбище при церкви святого Альвина Пламенеющего найти склеп, увенчанный фигурами плачущих ангелочков (он там единственный), и положить узелок с землей на крышку крайней ко входу гробницы – на крышке должны быть изображены три лилии, и сказать: «Ваш сын вернулся, как и обещал…»
Узелок с землей с могилы майора Люверса доставит Вам его поверенный из «Сберегательного дома Балина». Он же введет Вас в вопросы оставшегося Вам от отца наследства, буде таковые имеют место быть.
Еще раз искренне выражаю Вам наше общее сочувствие… И желаю удачи на избранном Вами пути.
От имени и по поручению офицеров девятого пехотного полка –
Майора Бенджамена Уилфорда,
Майора медслужбы Митэля,
Второго лейтенанта бронедивизиона Хрольва Хагенссона –
Первый лейтенант Торвард Магнуссон из клана МакДин.»
Поставив точку, ощутил облегчение. Все-таки… Неприятно сообщать людям о смерти их родных, пусть даже связи между этими родными давно нарушены… Что ж, буду надеяться, что впечатления о юноше по имени Уильям Годдел, составленные мной по прочтенному письму, меня не обманывают, и он выполнит последнюю волю своего отца.
Когда попаду в Аранию снова – я все же доберусь до Сноувилля, найду тот склеп и посмотрю своими глазами.
На всякий случай.
И потом… Это все же я давал обещание Люверсу…
…Сегодня пятнадцатый день, как мы находимся в Бонелеге. Небо затянуто серыми облаками, дует уже весьма прохладный ветер, и эта хмурая погода вполне соответствует моему душевному состоянию.
Кристина и Абигайль уезжают.
Их отцу стало лучше (меня даже представили ему. Исхудавший джентльмен с изрядной проседью в волосах произвел на меня благоприятное впечатление. Он искренне благодарил меня за заботу о своих дочерях, хотя, на мой взгляд, за это стоит благодарить Митэля, о чем я и сказал), и вот теперь, с попутным обозом, они отправляются к ближайшей железнодорожной станции, расположенной в городе Тульпи, чтобы потом отправиться в Драгефьорден…
Наль и Абигайль стоят рядом с фургоном, парусиновый тент которого выгорел практически добела, в который мы уже с величайшими предосторожностями перенесли полковника Ченни и устроили там со всем возможным в наших условиях комфортом, и, жадно вглядываясь друг в друга, все говорят, говорят – и не могут наговориться…
А я… Я стою перед Кристиной, и чувствую, что язык мой присох к гортани…
Кристина тоже молчит; ее взгляд уставлен куда-то мне в грудь, правая рука нервно теребит манжет на левом рукаве; закусив губу, девушка напряженно о чем-то думает.
Наконец, она поднимает взгляд, и, нахмурившись, произносит:
- Торвард… Я… Должна перед Вами извиниться… Дело в том, что, когда мы спешно покидали крепость, я… Я забыла Ваш подарок… Револьвер…
- Н… - я пытаюсь что-то сказать, понимаю, что голос отказывается мне повиноваться, резко прокашливаюсь и начинаю сбивчиво, полузадушено бормотать: - Ничего… Ничего, мисс Ченни, главное, что Вы с Абигайль и Ваш отец благополучно сюда добрались… Здесь Вы в безопасности, зачем Вам здесь револьвер… А тем более – дома, в Арании…
- Мы не едем в Аранию… - Негромко, снова уставясь куда-то мне в грудь, произносит Кристина. – Мы пока поживем в Драгефьордене…
Не могу объяснить, почему, но меня эти ее слова, что называется «режут по-живому»… В Драгефьордене?.. В этом городе у нас изволит проживать мистер Прайд, тот, что не является сторонником «излишнего формализма»…
Почувствовав вспышку злости, лишь молча киваю. В ушах стоит гул, и из-за этого я чуть было не прослушал следующие слова девушки:
- Торвард… У меня нет возможности подарить Вам что-то равноценное Вашему подарку, но… Прошу, возьмите. Я хочу, чтобы это было у Вас.
Злость остывает так же быстро, как и появилась.
На ладошке Кристины лежит серебряная… То ли брошка, то ли пряжка от плаща… Не разбираюсь я в этих вещах… Серебряная, сделанная в виде листика, с двумя камушками – синим и зеленым, выглядящими, как капельки росы…
- Это подарок от мамы. – Произносит девушка. – Она подарила ее мне, когда мне было семь лет… Я хочу, чтобы она осталась у Вас…
- Мисс Кристина, что Вы… - в душе полный сумбур. – Не стоит… Эта вещь, несомненно, Вам очень дорога, я просто не могу…
Взгляд Кристины твердеет, она закусывает губу.
- Мистер МакДин… - голос девушки звенит. – Мне будет очень приятно, если у Вас останется что-то на память обо мне и Абигайль. – С этими словами Кристина почти силком впихивает украшение мне в ладонь, и смотрит мне в лицо. Щеки ее раскраснелись, ноздри чуть раздуваются…
…По моему, она разозлилась.
Но… За что?.. Чем я ее обидел?..
В эту секунду я вижу Наля, который, стоя в некотором отдалении за спиной Кристины, усиленно подает мне жестами какие-то знаки, делая при этом «страшные глаза»…
Посмотрев на те фигуры, что изображает руками мой друг, я почувствовал, что краска приливает к моему лицу. Откуда он… Гм… Как он узнал, за что… Где… Где оказалась моя ладонь, когда я столь неловко пытался прикрыть Кристину от взрыва тогда, на крепостном дворе?..
От превращения в живой факел меня спас сигнал, поданный колонновожатым – «в путь!»
Кристина, задрав носик, решительно развернулась и удалилась к фургону. Все, что я мог – это смотреть ей вслед. Короткая вспышка суеты, еще один трубный сигнал – и с цоканьем копыт и скрипом колес колонна трогается…
Я стою, провожая взглядом фургон с тентом из выгоревшей добела парусины…
…Точнее, стоял. Потому что меня крайне грубо схватили за плечо.
Увидев выражение лица Наля, я по-настоящему испугался…
Секунду посмотрев мне в лицо бешеными глазами, Наль рыкнул: «А ну, пошли!!!» - и, вцепившись мне в плечо, поволок за собой.
…Собственно, ушли мы недалеко – свернули в какой-то закоулок, и вот здесь мой друг, резко развернувшись, со всего размаха закатил мне оглушительную оплеуху! А затем вцепился в мундир на груди и притянул к себе…
Почувствовал, что в глазах начинает краснеть от подступающей ярости, но не решаясь поднять на него руку, выдохнул:
- Ты что творишь?!.