Страница 165 из 170
Тетушка сообщила, что все здоровы, бурно поздравила меня с тем, что я офицер, рассказала, что Элейя уже начинает поглядывать на парней, а потом… Как-то незаметно с этой мысли – с того, что уже можно подумать про жениха для моей двоюродной сестры – тетушка перешла на искренние сожаления о том, что такой достойный и перспективный молодой офицер, как ее племянник, до сих пор не связан обязательствами ни с одной достойной девушкой. Затем выразила озабоченность несомненными проблемами, которые этот прискорбный факт создает мне по службе – ведь понятно же, что без ухода верной, доброй и любящей подруги жизни я хожу на службу холодным, голодным, неопрятным… Последнее слово тетушка жирно зачеркнула, но я все равно смог его разглядеть. В общем, тетушка крайне настаивала, чтобы я в ближайшее время приехал в отпуск! Срочно!!! И на подольше!!!! А лучше – вообще перевестись в пятнадцатый пехотный полк, и служить в нашем форте!!! Засим желала мне здравствовать, а еще советовала не слушать дядю, если он вдруг вздумает что-то приписать от себя – потому как он ничего не понимает в настоящем счастье, и вообще, если бы она (тетушка) вовремя не взяла на себя заботу о нем (дядюшке), для него все бы закончилось очень плохо…
Пост-скриптум же был написан, несомненно, дядюшкиной рукой. Правда, написан он был несколько неровным почерком, с щедро разбрызганной россыпью мелких клякс – как будто дядюшка очень спешил и волновался:
«Торви! Сынок!! Никогда не думал, что скажу тебе когда-либо что-либо подобное, но, если только ты хоть чуть-чуть дорожишь свободой и хочешь еще какое-то время пожить вольной холостой жизнью, спокойно занимаясь службой – не приезжай, малыш!!! Агни развила бурную деятельность, все матери, бабушки, тетушки всех девиц на выданье в Роумсвальбе, в возрасте от четырнадцати лет (а есть и помладше!) – уже оповещены, каким ты стал блестящим офицером, умницей, красавцем и вообще – самой завидной партией!!! Клянусь, я по улице пройти не могу, чтобы кто-нибудь из этих клуш не начал приставать с расспросами о том, когда ты, наконец, приедешь в отпуск!!! Более того, они все (и клуши, и девицы) – уже даже на меня поглядывают с каким-то нездоровым интересом!!! Мальчик мой!!! Если тебе дороги твои нервы – подожди немного, не торопись домой, послужи пока где-нибудь в более спокойных местах, на рубежах Хугльвьёрра много хорошо укрепленных, надежных фортов, куда они не доберутся!!!
P.
S. Впрочем, если ты уже чувствуешь себя готовым остепениться, обзавестись семьей – приезжай в любое время, мы очень тебя ждем и будем счастливы видеть. В конце концов, Агни права – кто я такой, чтобы стоять на пути твоего семейного счастья?..
P.
P.
S. …Но все же я на твоем месте – не рискнул бы. Погуляй еще хотя бы годик…»
Строчки, написанные неровным, нервным почерком дядюшки, вдруг расплылись перед глазами… Сморгнув невольные слезы, я аккуратно сложил письмо.
Дядюшка…
Мой милый, старый дядюшка, сделавший все, чтобы заменить мне отца, когда я его потерял… Он вдруг возник перед глазами – коренастый, крепко сбитый, немного ворчливый, с проседью в пепельных волосах и пушистыми, ухоженными усами…
Спасибо!!!!
Нет, не так – ОГРОМНОЕ СПАСИБО тебе за предупреждение!!!
Нет, поймите меня правильно, тетушку Агни я очень люблю, но… Ее искреннее стремление устроить мою жизнь и судьбу путем немедленной женитьбы в последнее время стало несколько навязчивым… Да больше того – пугающим!!!
Нет уж… Только не сейчас. Не сейчас, когда я…
Какое все же счастье, что у меня есть уважительная причина, из-за которой я могу написать им с извинениями, что увидимся мы, увы, еще не скоро…
Война и служба, леди и джентльмены!!! Служба и война, никаких отпусков!!!
Второе письмо мне направил Уилфорд. Канцелярия делопроизводства при штабе северного легиона (привет от сэра Джонатана!) запрашивала о судьбе стрелка девятого пехотного полка, рядового Альфреда Мойзи…
Основанием для запроса канцелярии послужило письмо вдовы Л. Кларенс, копия которого была приложена к запросу:
«Господа! Пишу вам в надежде узнать о местонахождении моего сына, Альфреда Мойзи, и скорейшим образом вернуть его домой. Несколько лет назад, в виду тяжелых жизненных обстоятельств, я оставила своего сына на попечение своей матери, и отправилась в южные колонии в надежде поправить наши дела. Увы, злая судьба распорядилась так, что я утратила связь с матерью и сыном, и, вернувшись теперь домой, нашла семейный очаг – разоренным, мать – умершей, а сына – исчезнувшим.
Предприняв усилия к розыску моего мальчика, я узнала, что он завербовался в армию и отправился в Баккеланд. Спешу заявить, что Альфреду всего шестнадцать лет, о чем я могу предоставить документы, потому, по аранийским законам, принят на службу он быть
не может!!!
(эти слова жирно подчеркнуты, видимо, как и в оригинале)
Прошу вас проявить истинное благородство души, и вернуть мне моего мальчика, дабы я могла, наконец, обнять его после долгой разлуки! Заранее благодарна, Л. Кларенс, честная вдова.»
Отложив копию письма «честной вдовы» в сторону, мрачно посмотрел в окно. Сегодня по небу плывут низкие свинцовые тучи, предвещая скорый дождь, так что вряд ли мы соберемся на ежевечерние посиделки у речки. Нет, можно собраться в небольшой комнатке, что выделили для жилья сестрам Ченни в здании монастырской больницы, но… Не знаю почему, но я чувствую себя там лишним…
На душе тоскливо.
Мойзи все-таки соврал о своем возрасте…
Сначала была мысль переадресовать письмо Митэлю, все-таки Мойзи, когда погиб, числился его подчиненным, но… Я отказался от этого намерения. Митэль был командиром Мойзи всего пару дней, и не был свидетелем его гибели, в отличие от меня…
Подумав, написал в канцелярию делопроизводства сухой казенный ответ – «стрелок Альфред Мойзи погиб при исполнении воинского долга в бою за крепость №9 близ города Йоккехольм. Дата смерти такая-то, похоронен на территории крепости». Потом подумал и приписал: «оставшееся от погибшего имущество прошу переслать его родственникам» - и приложил к бумаге пробитый насквозь, залитый кровью книжный том «саг севера», заляпанные бурым листки писем да остатки карандашного портрета…
Наверное, я поступаю жестоко. Возможно, даже очень жестоко… В самом деле, каково это – мать пишет письмо в надежде разыскать сына, а получает извещение о его гибели, и в придачу – кучу замаранных его кровью бумажек?..
Вот только…