Страница 149 из 170
А я… Я опустил бинокуляр, чувствуя в душе непонятное смятение и тревогу. Они… Они не выглядели ни встревоженными, ни разочарованными – как будто не застряли в наших рвах их стальные машины, как будто не застыли на позициях их разбитые орудия… Просто два профессионала, делающих свою работу… При выполнении которой возникли трудности – но не более. Они уже оценили ситуацию, поменяли планы и приняли решение.
Ничего еще не кончено. Ни-че-го…
В подтверждение моих мыслей – северяне начали бомбардировку крепости. То есть, они ее и до этого не прекращали, но сейчас – усилили, причем, по моим впечатлениям - многократно. Били из-за леса, с закрытых позиций. На опушку леса, взамен четырех разбитых, подтянули дополнительно еще две четырехпушечных батареи двадцатифунтовок. В поле, несмотря на огонь наших артиллеристов, вражеские солдаты начали оборудование дополнительных позиций – значит, артиллерию в бой они ввели еще не всю…
Люверс, дабы избежать лишних потерь, приказал нам спуститься с валов в казематы. По-моему – это правильно, пока пехоты противника в обозримой дали не наблюдается – ни к чему терять солдат под артиллерийским обстрелом впустую. Наблюдателей, правда, все равно пришлось оставить… Но я, похоже, начинаю понимать безжалостную логику войны – в условиях, подобных нашим, потеря одного бойца куда менее трагична по сравнению с потерей разом пяти-шести, а то и десятка…
В тревожном ожидании прошел примерно час; мы с капитаном МакРейвом не стали спускаться в каземат, оставшись на лестнице у входа, и поминутно наблюдали, как посреди плаца… теперь уже, наверное, бывшего, вставали кусты разрывов. Я поминутно высовывался, боясь пропустить момент, когда сигнальщик у входа в церковь сделает тревожную отмашку красным флажком, за что удостоился замечания от капитана, посоветовавшего мне меньше искать встречи с осколками вражеских снарядов. Я постарался взять себя в руки… Точнее, постарался бы, если бы знал, чем эти самые руки мне занять…
Ожидание оборвалось – нет, не взмахом алого флажка, а звуком горна, играющего тревогу…
- На позиции, за мной! – рявкнул МакРейв вниз, в полумрак каземата, и первым выбежал наружу. Я – за ним.
…Никогда не думал, что подъем на вал по такому, вроде бы, короткому и пологому пандусу может оказаться таким долгим… Быстрее, быстрее!.. Горн раз за разом повторяет тревожный сигнал, поторапливая нас занять свои места на валах – северяне начинают штурм?!.
Однако первым, что я увидел, поднявшись к ставшему уже привычным месту за одной из воздвигнутых нами на валу бревенчатых баррикад – это не построенных в штурмовые колонны северян с лестницами наготове, а вымахнувшие из лесу артиллерийские передки. Передки, тянувшие уже знакомые нам по вчерашнему дню восьмифунтовки. Разница была в том, что сейчас враг не поставил легкую артиллерию на позиции у опушки леса, как вчера – ездовые северян, нещадно нахлестывая лошадей, гнали упряжки к полузасыпанным рвам – туда, откуда они смогут вести огонь по гребням валов с гораздо большей эффективностью.
- По лошадям и расчетам противника, без команды, беглый огонь! – прокатилось по валу, и сразу же над крепостью повис неумолчный треск пальбы. С северных ворот и второго бастиона ему вторили, захлебываясь, пулеметательные многостволки.
- Гаральд! – я не понял, откуда вынырнул запыхавшийся Люверс. – Готовьте ручные мортиры! Ручные бомбы раздать солдатам… Тем, кто умеет с ними обращаться.
МакРейв лишь молча кивнул – приказ был излишен, ящики с тяжелыми цилиндрами ручных бомб Миллза давно уже розданы солдатам… Равно как и ручные мортиры для динамитных бомб.
В воздухе повис истошный крик – чей-то выстрел оказался удачен, и в поле билась на земле раненая лошадь, нещадно колотя своих товарок по несчастью и сбивая в бесформенный клубок рваные постромки, зарядный ящик, не успевшего спрыгнуть ездового… Всеотец Великий, не думал, что живое существо способно кричать так…
В общей какофонии «выстрел милосердия» не слышен, но крик обрывается резко, как обрезанный…
…Саперы врага снова несутся ко рву, торопливо подтаскивая туда бревна, и наваливают их прямо поверх притопленного транспортера…
- Почему первый молчит?! – орет МакРейв прямо в лицо Люверсу, пытаясь перекричать непрерывный грохот.
- Орудия первого разбиты… Сейчас бойцы Худа и МакБойла снимают оставшиеся орудия с шестого… Нам нужно продержаться минут десять, потом мы их заткнем!!
- Этих десяти минут нам могут и не дать…
Люверс лишь пожимает плечами.
И тут с севера снова раздается рев парового гудка.
По дороге вновь катится гномий транспортер – тот единственный из оставшихся у северян из тех, что мы видели… По крайней мере, я думаю, что это он… Но на этот раз на его плоской «крыше» навьючен какой-то непонятный «горб», что-то большое… Набирая скорость, он ползет к ближней к нам переправе, той, что «ушедшие» спешно настилают прямо поверх его притопленного собрата…
- Это еще что? – бормочет Люверс, всматриваясь в получившегося уродца.
Не дожидаясь фразы «лейтенант, ваш бинокуляр», протягиваю майору прибор.
Люверс приник к окулярам, но почти сразу вернул бинокуляр мне и, сняв кепи, отер разом вспотевший лоб.
- Сменный ковш от манипулятора парового голема, - произносит он. – Единственный вариант, который приходит мне в голову по его использованию – это набить его взрывчаткой и попытаться таким образом задать энергии взрыва строго определенное направление… Я слышал, гномы так делают в своих штольнях иногда…
- Вал таким образом не разрушить… Да и воротную башню – тоже, - отзываюсь я.
- Вал и башню – нет, а вот бронезаслонку ворот выбить из направляющих и завалить назад – вполне возможно. – Пожимает плечами Люверс. – Наши бронезаслонки, увы, создавались для защиты от ядер и картечи. Те же бронебойные снаряды майора Пауэлла их пробьют, дело времени... Но "ушедшие", похоже, решили это самое время не тратить на обстрел, а закончить все одним ударом. Из-за того, что бронезаслонки рассчитаны на куда менее мощные снаряды - они имеют несколько меньшие габариты, чем заложено в более современных проектах, из-за чего сидят в направляющих – что в нижней, что в верхней – не очень глубоко… Северяне, судя по всему, об этом прекрасно осведомлены. Впрочем, в свете откровенного саботажа со стороны наемников «северной торговой» и бегства Стюарта – я уже ничему не удивлюсь…