Кобольд в эполетах

…Все так же ослепительно красивая… Но – просто девушка. Красивая… И очень усталая.

- Подумать не могла, что этот мальчик умеет играть… Да еще так… - негромко пробормотала девушка. Затем повернулась ко мне и произнесла: - Всегда, когда я слышала ее, я не могла понять одного… Почему нельзя… Просто остановиться? Не идти дальше, за следующие холмы?..

Помимо своей воли невесело усмехаюсь… Я тоже когда-то задал папе такой же вопрос…

- Мой отец тоже пел мне эту песню… - негромко произношу я. – И как-то я тоже спросил его об этом… А папа тогда ответил, что да, хорошо бы остановиться… Но это - бремя империи, которое выпало нести солдатам… Тогда я его не понял, а сейчас… Сейчас я думаю, что, если бы мы или наши предки прошли дальше на северо-восток… Может, сейчас бы ушедшие не стучались в ворота крепости? Хотя что бы и как было если бы… Наверное, ведомо только Всеотцу.

Кристина слегка нахмурилась, задумчиво кивнула.

- Бремя… Возможно. – Пробормотала она, затем, развернувшись, молча пошла к церкви.

Правда, ушла недалеко – не сделав и пары шагов, девушка споткнулась и наверняка бы упала, не успей я ее поддержать.

- Простите, - смущенно пробормотала она. – Насмотрелась на костер, и почти ничего не вижу в темноте…

- Позвольте, я провожу Вас до церкви? – ляпнул я прежде, чем сообразил, что говорю.

- Спасибо, - несколько невпопад ответила Кристина, беря меня под локоть.

Я вдруг почувствовал, что моим щекам стало нестерпимо горячо. По-моему, моя физиономия даже стала слегка светиться в темноте. Медленно и осторожно, боясь спугнуть момент (а может, пытаясь его продлить?), я повел Кристину к церкви, попутно думая, что мы, наверное, со стороны смотримся весьма комично – она же на добрых пол-головы выше меня…

- Торвард, - Кристина вдруг сжала мой локоть сильнее. – Скажите… Мы сможем… Отбиться?..

Все то время, что мы шли, я старался смотреть строго перед собой, но после этого вопроса все же осмелился посмотреть на свою спутницу. Мы давно вышли из круга света, который отбрасывал солдатский костерок, но черты лица Кристины, и особенно – ее великолепные волосы – были для меня хорошо различимы. Мы, кобольды, родичи гномам, повторюсь. И ночное зрение у нас тоже весьма неплохое… И этим самым зрением я сейчас видел обычную девушку – красивую, усталую… И напуганную. «Ей страшно», - подумал я. – «Она сама говорила, что ей страшно…»

Можно было, наверное, преувеличенно бодро сказать ей, что мы, несомненно, выдержим все штурмы, валы надежны, снарядов много, и к нам спешат подкрепления… Возможно, даже нужно было ответить именно так – но я, почему-то, не смог… Потому просто сказал то, что думал:

- Не знаю, мисс Кристина… - потом, секунду помолчав, неожиданно даже для себя добавил: - Одно могу Вам пообещать – до тех пор, пока хоть кто-то из нас жив и может драться – ни с Вами, ни с Вашей сестрой либо отцом – ничего не случится…

Кристина вздохнула. «Пока хоть кто-то жив…» - едва слышно пробормотала она. Затем крепче взяла меня за локоть, и мы пошли дальше – к громаде крепостной церкви, что виднелась уже совсем рядом.

- А Вы вовсе не так самоуверенны, как мистер Прайд, - Кристина произнесла это неожиданно… И с едва слышимым лукавством в голосе.

Одно упоминание фамилии этого хлыща из Драгефьордена почему-то заставило мою губу приподняться в оскале, как у моего далекого предка-волка, а шерсть на ушах – встать дыбом. Прайд?.. И очень захотелось сказать что-нибудь обидное, из разряда – вот и сидела бы в Драгефьордене, да моталась там по театрам с этим…

…Но ни высказать, ни даже додумать эти, вне всякого сомнения, недостойные мысли я не успел. Потому что темноту ночи опять прорезал истошный визг снаряда вражеской мортиры…

…И я буквально шкурой, всем своим естеством понял, что сейчас он летит сюда – и хорошо, если не прямо в нас.

И я сделал единственное, что мне оставалось, чтобы спасти… Если не нас обоих, то хотя бы девушку.

С коротким вскриком «ложись!» я схватил ее в охапку и повалил на землю. Левой рукой обхватив ее затылок, уткнул лицом куда-то себе в плечо, правой, обхватив за талию, как можно крепче прижал к себе, пытаясь максимально закрыть от взрыва, и моля Всеотца, чтобы, если уж что – все осколки достались мне…

…Рев взрыва ударил по ушам, я вздрогнул, и почувствовал, как вздрогнула и плотнее прижалась ко мне Кристина; что-то с непередаваемо противным свистом пронеслось чуть выше моей головы, мою спину и затылок обдало волной горячего воздуха и нестерпимо колючего песка…

…И все кончилось. В голове опять звенит, но это, по крайней мере, означает, что она все еще на моих плечах, а не валяется где-то на земле…

- Мисс Кристина… Мисс Кристина!.. Вы ранены?!. – лепечу я, потому что девушка лежит, сжавшись, и смотрит мне в лицо огромными, на пол-лица, глазами… Даже в ночной тьме я вижу, как лицо ее стремительно наливается краской. В ответ на мои испуганные вопросы Кристина как-то заторможено качает головой.

…Так. Не ранена. Все равно надо встать и убедиться в этом. Опираясь на левую руку, пытаюсь аккуратно высвободить свою правую ладонь, прижатую телом девушки к земле. Кристина почему-то вздрагивает, ее глаза становятся еще огромней, а личико наливается краской еще сильнее, хоть это и кажется невозможным.

Да в чем дело-то, Всеотец Великий?..

И тут до меня доходит, чем именно, точнее… Какой именно, гм-м-м, частью… Мисс Кристины… Моя пятерня прижата к земле… Причем к земле-то прижата тыльная сторона, а вот ладонь покоится на…

У меня, по-моему, побагровели даже мои покрытые шерстью волчьи уши. Я в один миг вскакиваю, и, опустившись на правое колено, подаю мисс Кристине Ченни левую руку, дабы помочь подняться; правую прячу за спину. Зажмурив глаза и опустив уши, чувствую, как пальчики Кристины охватывают мою ладонь и она встает; все так же оставаясь коленопреклоненным, жду, что сейчас на меня рухнет легендарный громовой молот…

Странный хрюкающий звук заставляет меня открыть глаза. Кристина стоит с багровым личиком, закусив нижнюю губку и надув щеки; в уголках глаз светятся слезинки… Она плачет? Но тут Кристина Ченни снова издает уже слышанный мной хрюкающий звук, и вдруг, прикрыв ладошкой лицо, начинает смеяться – негромко, но неудержимо; поневоле чувствую, как уголки моего рта разъезжаются в стороны сами собой… Кристина смеется, и этот смех как будто смывает тот страх и нервное напряжение, что владели ей; наконец, успокоившись, но продолжая мягко улыбаться, девушка произносит:

- Встаньте, мой рыцарь…