Страница 142 из 170
Глава 30
…Густая синева вечернего неба еще не успела уступить место ночной черноте, но звезды все равно видны – такие яркие… И так много… Когда же я последний раз вот так вот сидел и глядел на звезды?.. Наверное… Да, летом, в полевых лагерях, после первого курса в академии… Как раз тогда, когда унтер-офицер О’Дуайт нашел и конфисковал у Луиса те злосчастные бутылки… Мы с парнями тогда улизнули после отбоя и… Просто сидели на берегу речки, глядя в звездное небо, и гадали – не может ли быть такого, что там, в бесконечной дали, есть еще кто-то, кто сейчас так же сидит, и смотрит в небо, и мечтает… Тогда было высказано много веселых фантазий и занимательных теорий, потом разговор незаметно свернул в сторону нашей будущей судьбы, и мы мечтали, что и как сложится у нас, когда мы, наконец, получим вожделенные офицерские шпаги и нагрудные знаки (только-только прошла первая в нашей жизни церемония выпуска, на которой нам довелось быть скромными зрителями, и все мы находились под впечатлением…) А затем… Затем нас нашел О’Дуайт, правда, против моих опасений, с его стороны не последовало никаких карательных действий… Он даже нотацию читать нам не стал, просто сказал – завтра будет очень тяжелый день, джентльмены, завтра вас ждет дальний переход… И очень плохо будет, если вы выдохнетесь после первой же пары часов марша из-за того, что плохо отдохнули накануне. Сигналы «отбой» и «подъем» не просто так подаются в строго определенное время – ваши силы и возможности давным-давно оценены и подсчитаны… И мы пошли спать, потому что следующий день, и правда, оказался трудным…
Интересно, каким будет для меня день завтрашний?
В голове, после сегодняшней канонады, стоит неприятный звон. Чтобы его хоть немного унять, встаю, встряхиваю руками, чтобы чуть-чуть разогнать кровь, и бездумно бреду по обширному двору цитадели… Сам не зная, куда. Интересно, действует ли еще запрет на «бесцельное слонятельство»? Наверное, да, но… Но мне все равно, к тому же, как мне кажется, на меня вряд ли кто-то обратит сейчас внимание – все изрядно устали за сегодня, да и своих дел у всех хватает – кто-то ужинает (подразделения получают пищу посменно – кто-то дежурит на валах, кто-то занят на работах – засыпают воронки, латают укрытия на валах, перетаскивают в церковный подвал медикаменты из пострадавшего от обстрела домика медчасти…), прямо в дальнем углу двора сейчас торопливо зарывают братскую могилу, куда сложили всех погибших за сегодня – мы тоже несли потери, вражеский огонь, увы, не был бесцельным и неэффективным… Слышится металлический лязг со стороны полуразрушенного ангара, где находится то, что осталось от нашего парового голема – Хрольв весь день дежурил у пулеметательной установки на северных воротах, а, как только настал вечер и всё более-менее утихло – затребовал себе нескольких помощников, и теперь возится со своими железяками…
…Двор периодически озаряют сполохи неприятного, химического света – это дежурные на бастионах запускают ракеты – на каждом бастионе смонтированы по две установки для их запуска… Чего-чего, а осветительных ракет Гриввса у нас запасено в достатке, более чем… Как невесело сказал Люверс на экстренном военном совете, собравшемся прямо на валах после того, как вдали, на опушке леса, раздался сигнал горна и противник стал откатываться к ближайшим деревьям – лучше бы их было поменьше, а снарядов к шестидюймовкам, наоборот, побольше… На мой вопрос – считает ли майор Люверс ночной штурм северян невозможным, майор, задумчиво пошевелив своими встопорщенными усами, ответил, что вероятность того, что события будут развиваться таким образом, конечно, не нулевая… Но лично он, Люверс, считает ее крайне малой. Ночной штурм, сказал Люверс, предприятие весьма сложное, требующее серьезной подготовки и высокой степени слаженности штурмовых подразделений – в противном случае, такой штурм ничего не принесет, кроме колоссальных потерь в рядах штурмующих. Проведенной сегодня днем рекогносцировки и разведки боем для такого штурма совершенно недостаточно.
…Да, на штурм сегодня северяне так и не пошли… Надо отдать им должное – действовали они смело и хладнокровно. Расчеты мортир продолжали свою работу, посылая в нас снаряд за снарядом, хотя, несомненно, понимали, что находятся в пределах уверенного поражения крепостной артиллерии. Собственно, наши артиллеристы это и продемонстрировали, весьма быстро заставив их замолчать, добившись прямого попадания в одну мортиру – только колеса полетели в разные стороны – и сильно повредив вторую. Более противник мортиры в поле выдвигать не рискнул, зато через считанные минуты снаряды взвились уже откуда-то из лесу, с закрытых позиций. Обстрел стал значительно менее прицельным, зато его вело теперь не менее шести орудий, и было это крайне неприятно… Всю оставшуюся часть дня противник продолжал действовать из-за укрытий на берегу рвов, попутно укрепляя и расширяя их. Вполне возможно, подготавливая переправу, что я и сказал позже МакРейву. Капитан только плечами пожал, и сказал, что, если бы мы поставили на валах батареи легких полевых орудий – разнесли бы все на такой дистанции к Хлойн Черной, но, увы – все полевые орудия, которыми располагал парк нашей крепости, были распределены между двумя батальонами – нашим, первым, и вторым, соответственно, уйдя с ними в полевые лагеря… В результате наши орудия остались у Кнёррепинга и Хэльфэльвена, остальные находились неизвестно где вместе со вторым батальоном. Тратить же на легкие укрепления, за которыми укрылись от силы две роты (а то и того меньше), снаряды шестидюймовок в преддверии предстоящего штурма – слишком расточительно… К тому же не факт, что, частично обрушив берега рвов тяжелыми снарядами, мы не сыграем врагу на руку…
В воздухе вдруг вновь повисает свистящий визг мортирного снаряда, и я вздрагиваю – куда ударит на этот раз? Если угодит во двор… Я же почти в центре плаца!..