Страница 133 из 170
- Двадцать седьмой Ахманпурский драгунский полк в моем лице приветствует вас, джентльмены! – после чего вскинул руку над головой, сделал круговое движение; тотчас его люди поднялись из травы и придорожных кюветов, беря кавалерийские карабины «на ремень» и возвращая револьверы в кобуры.
Я посмотрел на подошедшего к нам командира драгун с погонами первого лейтенанта на мундире. Невысокого роста, с соломенными волосами, россыпью конопушек на лице и глазами удивительного светло-серого, почти белого, цвета; почему-то взгляд их показался мне неприятным. Одет в обычный драгунский мундир с выпушками апельсинового цвета… Да, насколько я помню, у двадцать седьмого драгунского именно этот цвет является приборным – по цвету знамени той самой мятежной провинции Ахманпур, в столь неудачно сложившейся для наших войск битве за столицу которой двадцать седьмой полк, тем не менее, покрыл себя славой, как говорится… Единственная деталь, выбивающаяся из уставного образа – широкий кожаный ремень с двумя открытыми револьверными кобурами, ну, да так многие кавалеристы делают, я у пограничников Меррида подобное видел; не по уставу, да, но во время скоротечной кавалерийской сшибки, когда перезаряжаться не только неудобно, но и банально некогда, лучше иметь в запасе пару заряженных револьверов в дополнение к седельным револьверам в ольстрах, чем не иметь их – «излишний формализм», как сказал незабвенный капитан Прайд, в данном конкретном случае может очень дорого обойтись… Вон, и у всех его людей так же – по два револьвера в открытых кобурах на неуставных широких ремнях…
Пока я раздумываю, откуда они здесь взялись – двадцать седьмой драгунский полк расквартирован весьма далеко на юге Баккеланда, лейтенант-драгун протянул руку для рукопожатия:
- Первый лейтенант Отис Паульхайм, полуэскадрон связи двадцать седьмого драгунского!
- Первый лейтенант Баум, командир роты связи девятого пехотного полка…
- Второй лейтенант МакДин, первая рота девятого пехотного… - представились мы в ответ. После секундного замешательства я обернулся и скомандовал: - Отряд, ко мне! – после того, как драгуны убрали оружие, держать своих людей в боевой готовности мне казалось просто неприличным… А если что – нас почти три десятка, против семерых.
- Откуда Вы здесь? – спросил Баум, озвучив вопрос, который, судя по всему, возник у нас обоих одновременно.
- Восемь дней назад нас подняли по тревоге, - сразу посерьезнев, отозвался Паульхайм. – Сначала получили приказ – конным маршем – на север. Два дня скорого марша… А затем – другой срочный приказ – отставить марш, срочно на юг на станцию, грузиться в эшелоны, и следовать… - Паульхайм назвал станцию, но это название мне не сказало ровным счетом ничего. – А потом… Вы же знаете наш вечный бардак? Пока прибыли на станцию погрузки, там выяснилось, что вагоны нам подали только классные, не учитывая, что у нас без малого две тысячи лошадей, пока подали нужные вагоны, пока погрузились, пока подали паровоз… Ладно хоть, довезли нас быстро – чуть меньше двух суток, машинист гнал, как сумасшедший… Потом пока прибыли все эшелоны, пока выгрузились… Тут приказ – идти на помощь девятому пехотному, в крепость в Йоккехольме. Попытались с вами связаться - выяснилось, что связи нет, вообще никакой. Сейчас полк стоит в трех часах хорошей рыси от Кнассхольма, а меня выслали вперед – проверить линию и попытаться установить связь…
При этих словах у меня отлегло от сердца, да и лицо Баума просветлело. Значит, не такой уж бардак творится в командовании северного легиона – о нас помнят, нам идут на помощь! В трех часах от Кнассхольма, он сказал?.. Значит, у нас они будут… Сегодня вечером, в крайнем случае – завтра к утру. А полнокровный драгунский полк – это… Это очень серьезная сила, которая сразу меняет расстановку фигур на шахматной доске этой войны! Так что, похоже, унывать еще рано, и трагический финал, о котором я думал вчера, когда столь неловко пытался поговорить с Кристиной, откладывается. Слава Всеотцу!
Видимо, радость столь явно отразилась на наших с Баумом лицах, что Паульхайм довольно осклабился, но потом снова нахмурился, и спросил:
- А у вас здесь… как?
- Увы, для нас все пока складывается не очень удачно… Третьего дня противник крупными силами вышел к Хэльфэльвену, ждем его со дня на день… Мы понесли серьезные потери – у противника оказались воздушные корабли, что серьезно осложнило наше положение… Так что ваш полк успел как нельзя более вовремя… - мрачно ответил Баум.
Паульхайм задумчиво-мрачно покивал, затем, улыбнувшись, произнес:
- В таком случае, у меня есть для вас еще одна приятная новость, джентльмены: на марше нас догнала депеша из Тульпи – там выгрузился пятнадцатый пехотный…
Ого!.. От Тульпи до нас, правда, далековато, но форсированным маршем… Нам нужно продержаться дня три, что теперь уже не представляется настолько невыполнимой задачей – с учетом пришедших на помощь драгун…
Сзади послышался приглушенный взволнованный разговор – солдаты слышали нашу беседу, и их эти новости обрадовали ничуть не меньше…
Оглядев драгун, я, наконец, задал вопрос, который мелькнул в моей голове, еще когда я их увидел, но который мне не показался таким уж важным на фоне услышанных новостей:
- Лейтенант, скажите, а где ваши лошади?
Паульхайм удивленно посмотрел на меня:
- А зачем они нам здесь?
Теперь уже я удивленно вытаращился на него:
- Ну, как же… Не хотите ли вы сказать, что успели пройти сюда все расстояние от расположения полка пешком, да еще и с грузом?..
Паульхайм, посмотрев секунду на меня, тихонько рассмеялся:
- Эххх, пехота… - затем пояснил, как маленькому ребенку: - Полдень. Жара. Лошадь – существо нежное, не то, что мы… Вот мы их и оставили с коноводом милях в трех, в овражке – там и кусты тень дают, и ручей течет – вода есть… А сами пошли по линии… Бьорн! – неожиданно крикнул он, обращаясь к одному из своих драгун, что возился с каким-то длинным парусиновым свертком, - Что Вы канителитесь? Рядовой МакАрн, помогите ему! – второй драгун, с шейным платком цветов названного клана, неторопливо пошел к упомянутому Бьорну.