Кобольд в эполетах

Глава 27

…Валы нашей крепости №9 приветствуют нас, вырастая из утреннего тумана, который красит в розовый цвет робко выглядывающее из-за горизонта просыпающееся солнце. Глядя на массивную громаду северных ворот крепости, я почувствовал облегчение – во-первых, потому, что наш путь подошел к концу, во-вторых – потому, что сейчас мы увидим полковника Стюарта, который, наконец, внесет ясность на тему – что происходит, и каковы наши дальнейшие действия?

Переправа через Хэльфэльвен произошла позавчера; вчера днем мы распрощались с пограничниками полковника Меррида. Люверс, торопясь попасть в крепость, дал нам отдохнуть четыре часа, после чего поднял затемно, и мы отправились в путь ночью, дабы как можно скорее преодолеть последний участок пути, который мне показался самым длинным…

…Тем больше было мое изумление, когда с валов громыхнул одиночный пушечный выстрел, и ядро взрыло землю в паре сотен ярдов перед нами…

«Крепость захвачена?!» - было моей первой мыслью. Кажется, я ляпнул это вслух – видимо, сказалась усталость от ночного перехода, потому что находящийся рядом Люверс со смешком в голосе произнес:

- Нет. Поверьте, чтобы ТАК промахнуться – артиллерист должен быть мало того, что на редкость криворук, так еще и слеп… Это всего лишь приказ остановиться. Батальон, стой! И дайте кто-нибудь винтовку… - с этими словами Люверс отобрал длинный «Йоркен» у ближайшего солдата, и, водрузив на штык свое кепи, пошел вперед в гордом одиночестве, размахивая кепи высоко над головой – при его росте это смотрелось несколько комично…

Похоже, с высоты валов видимость была лучшей, чем отсюда, поскольку майор не успел пройти даже сотни шагов, как над валами разнесся приветственный сигнал трубы, а бронезаслонка ворот медленно поползла в сторону, открывая проход – только сейчас я заметил, что она была закрыта…

- Батальон – в крепость, шагом марш! – донесся до нас голос Люверса, и строй, слитно качнувшись, двинулся в сторону крепости.

…И только подойдя ближе, я понял, что крепость… Точнее, ее вид, отличается от того, каким я его помнил, когда наш батальон выдвигался к Кнёррепингу. Северные ворота лишились одной из надвратных башенок, у стен виднелось несколько воронок, на самих валах – следы частичного обрушения обваловки и кирпичной кладки… Вспомнив наше страшное утро в Кнёррепинге неделю назад (всего-то?!), я подумал, что здесь не обошлось без тех же воздушных канонерок, так и оставшихся неопознанными – а то и чего покрупнее…

…Во дворе крепости нас встретил… Нет, не полковник Стюарт, как я ожидал. Нас встретил майор Худ – командир третьего батальона – долговязый ушастый тип, на котором мундир болтался, как на огородном пугале.

- Слава Создателю, вы вернулись! – Худ не скрывал своей радости. – От второго батальона ни слуху, ни духу… А где Эрневи?

- Майор Эрневи убит, Худ. Командование батальоном принял я, как старший по званию и производству, - ответил Люверс. Лицо Худа вытянулось. – Что происходит у Вас? Каковы приказы штаба? И, наконец, где Стюарт?..

Худ снял кепи, постоял несколько секунд молча, держа его на сгибе локтя. «Они же с Эрневи были дружны» - некстати всплыло в моей голове. Затем Худ провел рукой по лицу, водрузил головной убор на положенное ему место, и ответил:

- Пять… Да, пять дней назад крепость и Йоккехольм подверглись нападению неопознанных воздушных кораблей в количестве двух. При нападении был уничтожен узел закрытой связи в крепости, а также телеграфное отделение в городе; снесены мачты оптического телеграфа. Потеряно несколько орудий, имеются потери в личном составе батальона… При воздушной атаке получил ранение начальник оперативного отдела штаба легиона полковник Ченни, прибывший в крепость с инспекцией… Связь удалось восстановить через сутки, но распоряжения, поступающие из штаба… Они носят несколько… Хаотический, а периодически – и прямо противоречивый характер – то оборонять крепость, то выдвигаться в направлении Хэльфэльвенской переправы и удерживать мосты, то отступать на запад и прикрывать железнодорожную станцию Меферре… Что же касается полковника Стюарта… - лицо Худа приняло какое-то… напряженное выражение, скулы отвердели, а рот превратился в тонкую линию.

- Три дня назад полковник Стюарт изволил выразить возмущение бестолковой работой штаба, после чего, взяв с собой второго лейтенанта Бедфорда в качестве связного и охранника, отбыл из крепости, как он сказал, «для получения внятных указаний», воспользовавшись для скорости паровой повозкой, на которой прибыл полковник Ченни, - раздался звонкий, насмешливо-мелодичный голос. Повернув голову, я увидел затянутого в темно-зеленый мундир медицинской службы подростка… Так казалось на первый взгляд, пока глаза не цеплялись за узкие погоны майора-медика на мундире. Насколько я успел узнать, майор Митэль был полуэльфом и на редкость язвительным типом, но вот кем он совершенно точно не являлся – так это подростком. Точного возраста майора в крепости не знал никто, зато все без исключения из служащих крепости утверждали, что к тому моменту, когда они прибыли в Йоккехольм – майор уже возглавлял крепостную медчасть.

- …Кроме того, вместе с полковником Стюартом убыл старший офицер штаба майор Бодуэлл – видимо, для оказания помощи полковнику в налаживании работы штаба, а также для наилучшего представления командованию плана текущей кампании – ибо чем еще могли быть забиты те внушительные баулы, которые наши достопочтенные командиры спешно загрузили в паровозку, как не картами и пояснительными записками к возможным планам действий? Хотя, если подумать… - Митэль картинно приложил палец к подбородку, подняв взгляд к небу, - …Если подумать, в них могло поместиться содержимое полковой кассы, которую мы с майором Худом нашли вскрытой и опустошенной. С тех пор нам о полковнике Стюарте решительно ничего не известно, - закончил Митэль, от которого вдруг полыхнуло ослепительной, ничем не сдерживаемой яростью.

Пребывая в полнейшем недоумении, я обернулся к стоящим рядом офицерам – Люверсу, МакРейву, Уилфорду… Хрольву. Повернулся, чтобы увидеть, как МакРейв морщится, будто от зубной боли; у Уилфорда дважды дернулась щека; судя же по лицу Люверса, на нашего майора накатил внезапный приступ меланхолии. Потому в наступившей тишине шепот гнома прозвучал весьма отчетливо…

- Sonurr gamallar heoru megge lekkandarre, - я почувствовал, что начинаю краснеть, - Svo agg kulurnarre pinave seu bre

- Вы что-то сказали, прапорщик? – не меняя выражения лица, ровным, безучастным голосом спросил Люверс.