Страница 113 из 170
- Нет, конечно!.. – против моего желания в мой голос прорвались нотки возмущения. Я же не ясновидящий, и не герой романов Думеши, выкрадывающий планы кампании прямо из шатра вражеского полководца! Чего он хочет?..
- Открою Вам страшную тайну, лейтенант, - Люверса, похоже, забавляет моя вспышка, - я тоже этого не понимаю. И капитан МакРейв не понимает. И уж совершенно точно не понимают этого все те, кто бредут сейчас перед нами, сорванные с насиженных мест… Так вот, лейтенант… - Люверс закашливается, затем сплевывает пыль. – Считается, что для того, чтобы солдат успешно выполнял поставленные перед ним задачи, необходимо выполнить несколько условий: обуть, одеть, хотя бы раз в день накормить горячей пищей… В принципе, это верно; но я считаю, что не менее перечисленных важен еще один фактор – а именно, солдат должен быть
уверен
, что в тылу все в порядке. Нет, не в ближайшем тылу а – с его родными и близкими, которые остались… Где-то за его спиной. Так вот, солдат должен быть уверен, что с ними все в порядке, хотя бы, относительно… Скажите, как Вы думаете – сейчас эти мужчины, - Люверс взмахом руки указывает на нескольких угрюмых кобольдов с ружьями на плечах, окруживших группу женщин и детей, идущих впереди и левее нас, - могут быть уверены в том, что, если они оставят своих домочадцев для того, чтобы в наших рядах отражать нападение северян, с этими самыми домочадцами будет все благополучно?..
Я молчу. Кажется, я понимаю, куда клонит майор.
- Вот именно, - кивает Люверс, не дожидаясь моего ответа. – Они не знают, что ждет впереди. Не наткнуться ли их оставшиеся без защиты родные на засаду северян?..
- Сэр, - бурчу я. – Откуда здесь взяться северянам?
- А откуда они взялись возле Кнёррепинга? Или у той фермы, про которую рассказывал Гаральд? – вопросом на вопрос отвечает Люверс. Я мрачно киваю – крыть нечем…
- Если даже мы начнем мобилизовать мужчин для пополнения батальона, - произносит молчавший до того МакРейв, - половина дезертирует в первую же ночь. Нет, не потому, что они боятся северян, а потому, что они боятся за свои семьи… И это в лучшем случае – можем и вооруженный бунт получить… Уверяю Вас, лейтенант, как только наступит хоть какая-то определенность, и появится хотя бы тень уверенности, что их близкие в безопасности – эти мужчины сами придут к нам в полк, или отправятся к тану клана, на землях которого они будут находиться, дабы встать в клановое ополчение, но пока… - МакРейв беспомощно развел руками…
- Пока мы можем только смотреть на это, - мрачно произносит Люверс. – Смотреть… И встать в заслон, чтобы дать им уйти, если ушедшие нас все-таки нагонят…
…Первым ребенка на руки взял Мойзи…
Ближе к полудню дети, бредущие в колонне, точнее, толпе беженцев, стали сдавать. Жара (лето уже на исходе, и ночи уже весьма прохладные, но днем солнце все еще жарит немилосердно), нехватка воды (колодцы в поселениях, через которые мы проходили, сразу же осаждались толпой. Большинство поселений были уже оставлены жителями – унылое зрелище, я вам скажу), да и просто то, что малыши физически не могут идти наравне со взрослыми, привели к тому, что колонна вытянулась, а в ее хвосте образовалось столпотворение усталых, злых, еле бредущих людей, окруженных хнычущими детьми, темп движения которых все больше замедлялся. Кто-то из женщин попросил Люверса посадить детей на передок нашего единственного орудия, на что Люверс отрицательно покачал головой, сказав, что измученные дети непременно заснут, и кто-нибудь свалится под колеса орудия… Женщина безучастно выслушала его, и молча отошла. К повозкам с ранеными они даже не подходили – те и так шли с перегрузом, не смотря на то, что несколько раненых умерло, и Люверс приказал снять трупы с повозок и положить на обочине. Кто-то из солдат заметил – похоронить бы, на что Люверс выразил полную уверенность, что ушедшие, когда догонят нас из-за возникшей вследствие похорон задержки, конечно же проявят понимание и деликатность, дав нам воздать последние почести умершим. Больше о похоронах никто не заикался – лишь командиры взводов записывали имена и примерное место, где оставили тело…
В общем, когда батальон брел мимо женщины с двумя детьми, вставшей на обочине – младшую она держала на руках, вторая, постарше, брела рядом с ней, но вдруг остановилась и просто села прямо в пыль на краю дороги; лицо бедного ребенка при этом не выражало ничего, кроме бесконечной усталости – Мойзи вдруг вышел из строя, и, кое-как закинув винтовку на ремень за плечо, взял девочку на руки и понес. Он нес ее неуклюже, неловко загребая ногами, фактически, ломая строй, в который он вернулся, но никто не сказал ему даже слова упрека. Наоборот, это будто послужило сигналом – потому как из строя вдруг выкатился, по другому не скажешь, Хрольв, подошел к группе женщин и детей и посадил маленькую девочку себе на плечи, а еще двоих – девочку и мальчика – поднял на руки. Когда гном возвращался в строй, он недовольно морщился, видимо уже сожалея о своем поступке – ибо маленькая девочка у него на плечах ничтоже сумняшеся ухватила его за уши и с довольным хихиканьем пришпорила пятками такую необычную «лошадку». Гном кривился, но терпел… И солдаты один за другим стали подходить к измученным людям, беря детей – кто на руки, а кто и на закорки… Ни сержанты, ни даже офицеры этому не препятствовали – наоборот, вот МакРейв подхватил какого-то мальца, Уилфорд посадил зареванного малыша на плечи… Даже я взял на руки измученного мальчишку-котенка из МакУолт… Который тут же, уткнувшись носом в пропыленный воротник моего мундира, уснул… Вот так, больше напоминая своим видом цыганский табор, нежели воинскую часть, мы и двинулись дальше…
…Но, пожалуй, самое неожиданное (по крайней мере, для меня) продолжение этот эпизод получил вечером, когда измученные беженцы… Да и мы, чего уж тут сказать, мы вымотались не меньше – встали на ночевку. Мы встали чуть в стороне от стихийного лагеря гражданских, оставив несколько сторожевых секретов на направлениях наиболее вероятного появления противника, ярдах в трехстах-пятистах от основного лагеря. Вот уж кому не позавидуешь… Все измотаны, а этим, по сути, и вполглаза-то отдохнуть не удастся. Поэтому Люверс сказал командирам рот отбирать в секреты наиболее выносливых и проверенных… Ничего удивительного, что от моего взвода в секрет ушел О’Доннел.